Я стану императором. Книга 6

Ну да, я его понимал. Шахтёрский корабль, при том, что это был планетарный корабль без прыжковых двигателей, тем не менее, представлял собой сам корпус с механизмами и экипажем, размерами сопоставимый с корветом. А съёмный бункер для минералов, в котором он и таскал добычу, делал всю конструкцию по объёму уже ближе к нашему эсминцу. И вот всё это было смято в считанные секунды.

– Я не знаю, чем он стрелял, – снова подал голос Дюрер, – Но я понимаю, что подпустить его к нам близко – это будет самоубийство.

– Что будем делать?

Дюрер задумчиво почесал бороду.

– Ну, у нас есть москитный флот, не так ли?

Я нахмурился и перевёл взгляд на экран.

– Сколько из них долетит?

– Я не знаю, – развёл руками Дюрер, – Но я знаю, что если ОН долетит досюда, то, скорее всего, не будет ни «Араганора», ни станции, ни эвакуации.

– Сколько у нас времени?

– Ну, передвигается он вполне с нашей скоростью, так что, думаю, с три‑четыре часа у нас есть. Если же, конечно, он не может пулять своим чудо‑оружием через всю систему. Надеюсь, что это не так.

 

* * *

 

Полётный ангар «Казарского» был полон. Я стоял рядом с генералом и смотрел на лица стоящих передо мной пилотов. Всем им было за сорок. Возраст, в котором ты либо переходишь на штабную должность, либо уходишь из действующей авиации, где ценятся рефлексы и крепкое здоровье. Дурацкий, как по мне, обычай. В сорок лет опытный пилот только раскрывает свои качества, и там, где молодёжь берёт рефлексами, опытный воин возьмёт как раз хитростью и опытом. Но у Империи было другое видение.

Лётные учебные заведения клепали молодых пилотов быстрее, чем Империя строила истребители и авианосцы. Поэтому девиз «Дорогу молодым!», несомненно, ударил по боеспособности флота.

– Господа! – повысил я голос и тут же поправился, – И дамы.

Да, среди пилотов было несколько женщин. Их количество составляло меньше десятка, но, тем не менее, на старых, но чистых комбинезонах женщин я видел нашивки капитанов и майоров. Одна подтянутая женщина была даже подполковником. Фактически, если разбавить всех стоящих передо мной нормальной молодёжью, то можно было бы укомплектовать десять таких авианосцев. Ну, о чём говорить, у меня не было столько. Слава Императору, мы успели расконсервировать «Пираньи».

– Дамы и господа, – поправился я, – Мы столкнулись сегодня с неизвестным противником.

Я показал на большой экран, установленный прямо на ангарной палубе именно для таких случаев, когда нет времени собирать всех в конференц‑зале, а задания на вылет проводились около боевых машин.

– Мы не знаем, как действует это оружие, мы не знаем, на каком расстоянии оно действует. Диспозицию и план сражения вам расскажет генерал Кинг, он более осведомлён в этих вещах. Я скажу одно – не рискуйте! По крайней мере, пока этот корабль не подойдёт в опасную зону для поражения станции и скопления людей. По прикидкам, – я участвовал в совещании Дюрера, Кинга и Бауэра и примерно владел ситуацией, – у вас будет минимум две попытки, когда вы сможете выпустить ракеты и торпеды с дальнего расстояния. А если не получится, тогда придётся идти в клинч. Мне не нужно говорить, что храбрость каждого из вас не подлежит сомнению. Что в случае, если кто‑то из вас погибнет, мы позаботимся о ваших семьях столько, сколько потребуется. Но сейчас на этот корабль грузятся чьи‑то другие семьи. Почти сто тысяч человек, которые, судя по всему, могут быть уничтожены вместе с вашими товарищами и членами экипажа. Поэтому я желаю вам удачи! Да прибудет с нами… – словом «император» застряло у меня, как кость в горле. Я не смог его выплюнуть, замявшись.

Не знаю, что со мной происходит, но нет уже у меня веры в Императора. Обосновано ли это? Хаос знает, за что сражаются эти люди. За наёмное подразделение «Дети Императора»? Теоретически, да. Фактически же они сражаются за свои семьи и за всё человечество. Поэтому я улыбнулся и посмотрел на генерала.

– Как звучит ваш девиз? «Трудные задачи выполняем немедленно, невозможные – чуть позже»?

– Так точно, – удивлённо улыбнулся ветеран.

– Так, вот, сегодня у нас это «чуть позже», – покачал головой я.

– Ну, тогда у нас есть и другой девиз, – Кинг вскинул руку. – Летай, сражайся и побеждай!

– ДА‑А‑А!!! – разразились криками пилоты.

Я улыбнулся.

– Всё, полковник, я вас оставляю.

Стоя на мостике на «Араганоре», мы напряжённо смотрели как наши летуны подлетают в сторону приближающегося противника. Волна мелких зелёных точек отделилась от более крупных и полетела в сторону приближающегося неведомого корабля.

Первая волна была укомплектована всеми типами оружия, которые у нас были в наличии. «Пираньи» несли по две противокорабельные торпеды, либо восемь ракет, рассчитанные на более мелкие суда, часть из которых – ЭМИ‑ракеты, рассчитанные на пробитие поля. Ещё часть несла мины, раскидав их после того, как мелкие судёнышки легли на обратный курс.

И вот тут наступил момент истины.

Максимальное приближение показало, как посреди пустого космоса, опять же без всяких предварительных спецэффектов, начали сминаться летящие торпеды, частично детонируя, а частично просто теряя боеголовки и рассыпаясь на части.

Более быстрые ракеты подошли ближе, и корпус корабля окутался зеленоватым сиянием, показывая невидимое глазу защитное поле. Несколько голубоватых вспышек ракет ЭМИ колыхнули защитный барьер и идущие у них в кильватере ракеты с обычной боеголовкой достигли корпуса врага.

Вспыхнули взрывы.

Когда пламя опало, было видно, что кое‑какие повреждения корпусу были нанесены – не критические, но тем не менее.

– Ну, по крайней мере, он не полностью неуязвим, – выдохнул Дюрер.

Посыпались строчки анализа, выходящие из более мощного компьютера «Казарского». Расчёт траектории, предположительный радиус действия оружия пришельца, его приоритетные цели. В принципе, получалось так, что более медленные торпеды были в приоритете. Восемьдесят процентов из них было уничтожено. До цели дошла лишь пятая часть. А вот ракеты прошли дальше, хотя и нанесли меньше повреждений.

– Что думаешь? – спросил я Дюрера, который сосредоточенно таскал на экране иконки нового судна и «Араганора», пытаясь что‑то совместить.