Жертвы жадности. Опасное соседство

Вы продержались 310 дней!

Когда дни летят за днями, когда одно испытание сменяется другим, когда кажется, что сил уже не осталось, глупцы распыляют силы, стараясь победить, в то время как настоящие мудрецы – стараются выжить. Ты выжил, чем и доказал, что достоин +1 к мудрости.

– У‑а‑а‑а‑а‑а! – прямо‑таки с радостным воплем тварь перемахнула через один из костров, которым мы обкладывали лагерь, и впечатала в землю пару добытчиков Обители, не успевших даже проснуться и встать.

Однако долго ей по лагерю бегать и резвиться не дали. Жаждавший испытать свой молот Нагибатор кинулся в драку, забыв даже одеяло скинуть, – оно так и болталось на нём, как какой‑то нелепый плащ. Потом подоспели и остальные ударники, споро истыкав злобную зверушку копьями.

Вышронский бычара ещё немного поревел и издох. По словам Паровоза, уровень скопытившейся твари был небольшой – всего‑то сотый. Для старателей зверь был опасный, а вот для ударников – не очень. За ночь экономные обителевцы утилизировали тушку так, что от неё осталась только требуха и какие‑то совсем уж бесполезные части тела.

Как объяснил Паровоз, у них даже медь ценилась очень дорого, потому что её было немного. За три сотни дней они научились использовать каждую добытую мелочь. Я не стал ему говорить, что у нас подобным уже давно не занимаются, потому как плодить зависть – это не самое разумное решение. Но и себе зарубку в памяти поставил, что ресурсы надо беречь.

Ещё два дня прошли спокойно. Мы медленно спускались, минуя одну долину за другой, вдоль русла ручья, который потом превращался в реку, становясь естественной границей между землями Обители и Эльдорадо. Река и в нижнем течении была так себе, а не река, но хоть какой‑то рубеж…

День триста четырнадцатый!

Вы продержались 313 дней!

Солнечным утром мы преодолели последние километры до ближайшего лагеря Обители в этих местах – прошли узким проходом между скал, который прикрывала деревянная дозорная башня. И обнаружили, что башня пуста.

– Что‑то случилось!.. – с тревогой сказал Паровоз, скидывая поклажу и перехватывая своё неказистое копьё с каменным наконечником. – Там дежурные должны быть!

– Паровоз, стой! – попросил я, но, как оказалось, мог бы и не напрягаться.

Все обителевцы совершенно недисциплинированно рванули вперёд и скрылись за поворотом узкой каменной кишки. Я переглянулся с Борборычем и махнул рукой:

– Народ, лишнее оставляем здесь!

Что бы там ни произошло у обителевцев в лагере, лучше было избавиться от лишнего веса заранее, чем потом, глядя на налетающую на тебя тварь, спешно пытаться освободиться от лямок рюкзака одной рукой, параллельно другой судорожно дёргая узел на поясе, который удерживает дополнительный мешок.

Провозились мы всего несколько минут, но, как выяснилось, и это было слишком долго. Когда мы вышли из прохода, наши союзники уже перестали быть гордыми защитниками мирных поселян, став… Даже не знаю, кем… Сейчас разберёмся!..

Обителевцы стояли на коленях в три ряда со связанными за спиной руками. Ещё целая толпа людей находилась чуть поодаль – их, видимо, повязали тоже не так давно. А сам лагерь, про который нам рассказывал Паровоз, грустно занимался пляшущими языками пламени. Однако главным было не то, в каком положении находились обителевцы, а то, кто их в это положение поставил…

Вокруг стоящих на коленях заготовщиков весело переминались с ноги на ногу с десяток решашиархов небольшого размера (уровня сорокового и даже ниже – не в первый раз всё‑таки сталкиваемся!). Примечательным было то, что у каждого из них на спине было приторочено седло…

И в этих сёдлах тоже сидели какие‑то рептилии… Ну… Наверно, рептилии – потому что покрыты они были ярко‑зелёной чешуёй с оранжево‑жёлтыми вкраплениями. Правда, морды у них были приплюснуты и напоминали скорее обезьяньи лица. Однако у них даже огузки над задницами имелись – словно жалкие остатки былых роскошных хвостов. Совсем как у ящериц, которым откусили хвост, и они теперь новый растят. Однако эти самые хвосты ещё надо было разглядеть – потому что стали на этих тварях было как бы не больше, чем на моих ударниках и на мне самом. В пальцах с заметным утолщением на конце они сжимали незнакомое оружие. Больше всего оно напоминало бердыш, где лезвие в приступе энтузиазма насадили на рукоять с обоих концов – режущей кромкой в разные стороны.

Одна из рептилий как раз спустилась на двух лапах со своего решашиарха и упала на пузо, став напоминать ящерицу ещё больше. Морду и хвост ящер задрал вверх, преданно уставившись на своего соратника, одетого не просто в стальную броню, а в стальную броню с «выпендрёжиной» в виде каких‑то вытравленных узоров. После чего, всё ещё лёжа на пузе, рептилия возвестила:

– О длиннохвостый! Освети блеском своей чешуи недостойных! Новые рабы пришли под руку твою!

Ящер‑выпендрёжник важно пошипел, показав раздвоенный язык. И как раз в этот момент заметил нашу дружную компанию.

– А, чтоб у тебя хвост укоротили!.. Аспид недоделанный!.. – заорал главный ящер, выхватив откуда‑то палку и перетянув ей подчинённого по спине. – Кто та жаба, которая охранение не выставила? Удавлю паскуду…

Универсальный язык сразу обогатил наши знания по анатомии и социальному устройству пришлых ящеров. Передавать всё, что успел наговорить главный, наверно, не имеет смысла – в принципе, подобного можно наслушаться и просто посетив в трезвом виде пьяную молодёжную компанию.

Важнее было то, что под ругань командира остальные ящеры споро развернули к нам решашиархов, перехватили свои бердыши и с залихватскими криками пошли в атаку.

М‑м‑м‑м! Что это? Драка? Межвидовое скрещивание колюще‑режущих? Ну‑ну!..

Я ещё только соображал, что бы сделать в этой ситуации, а мимо уже промелькнул исполинской тенью Нагибатор и с криком:

– Мой подвиг!!! – попытался достать ближайшего врага.

Враг не хотел, чтобы его достали. Ни тот, что был под седлом и стремительно сместился, уходя от удара молотом, ни тот, что из седла махнул по нам бердышом… Вдогонку решашиарх клацнул зубами, вытянув шею, и Нагибатор отступил, продолжая разворот, а потом присел и врезал по лапе зубастого скакуна. В принципе, расчёт был верный – оружие у всадников было не слишком удобным для пешего строя – но он не учёл, что врагов было десять, а не один, и все остальные мимо проходить не собирались. Может быть, не надо было вытаскивать Нагибатора в этот раз – будет ему наука без приказа в бой кидаться! – однако совесть не позволила бросить товарища и весь наш отряд. Так что, не успев согласовать действия, я рванул вперёд. А за мной с громкими криками понеслись и остальные.

Поскольку нападающие замедлились, а мы ускорились – и выдавали скорость отнюдь не ту, которую выдают все нормальные бойцы в тяжёлой стальной броне – то ударил наш отряд прямо по неподвижному строю всадников. В общем, удачно всё сложилось. Вспоминая тот бой, я понимаю, что дай мы им разогнаться, – и просто позорно слились бы от неожиданности. А так самым неожиданным стало наше нападение – причём, похоже, и для нас самих.