Жертвы жадности. Опасное соседство
…Молот Минотавра описал красивую дугу, и я уже приготовился увидеть лог, но в последний момент ящер, выбранный мной в жертву, плавно ушёл с траектории – и так же плавно ударил своим бердышом в ответ. Я ушёл от удара совсем не так красиво: дёрнулся слишком рано, да ещё и положение принял неудобное. Когда мой враг подправил удар, я начать падать, что в такой свалке лютой смерти подобно. Спасла только быстрая реакция, позволившая ухватиться за древко вражеского оружия и устоять на ногах.
Решашиарх врага с противным шипением рванул в сторону, а его наездник с жалобным воплем вылетел из седла и шмякнулся на землю. Я было уже собирался его добить, но заметил краем глаза близкое движение и подставил щит – и ровно для того, чтобы тот потерял почти половину своего размера, когда лезвие вражеского оружия снесло верхнюю его часть. Дурная голова Филиппа Львовича не пострадала, а вот ящероподобный враг проскакал по инерции дальше. Жалобный вой за спиной заставил меня обернуться и на время забыть про предыдущего врага. Коротенький хвост спешенного ящера оказался зажат в челюстях квестового зверя, который теперь мотал головой, беспощадно отгрызая рудимент. Зверь как обычно вёл себя тише воды и ниже травы, не показываясь на глаза, но вот – в нужный момент – всё‑таки появился и вступил в бой.
Тем временем решашиарх, потерявший седока, развернулся и кинулся на помощь хозяину, вообще ни на кого не обращая внимания. Вот его‑то я и встретил ударом молота по большой башке…
Критический удар!
Вы нанесли рептилии – решашиарх вышронский 30671 урона
Жизнь решашиарха вышронского 0/35000
Решашиарх вышронский убит!
Ящер осоловело глянул на меня и с грохотом рухнул на бок, подняв тучу пыли. Однако досмотреть его падение я не успел, больно получив чем‑то по спине. К счастью, нагрудник выдержал удар – вот только пришлось мне немного пропахать носом землю. Я успел перевернуться на спину, и на мою грудь опустилась когтистая лапа решашиарха, на котором восседал командир врагов.
– С‑сса! – радостно выкрикнул тот. А потом поймал мой взгляд, в котором читалось всё моё отношение к его умственным способностям, и недовольно сморщил нос.
Выпустив молот, я схватил лапу решашиарха руками и одним резким движением поднял её, разом обрушивая и скакуна, и всадника на землю. Не зря ведь на крокодилах когда‑то тренировался!.. Однако, к моему вящему сожалению, командир ящеров успел выскочить из седла, откатываясь в сторону.
– Напугал ежа голой жопой!.. – проворчал я, подхватывая молот и поднимаясь на ноги. Решашиарху я подняться не дал. Два сильных удара, и скакун командира испустил дух.
Критический удар!
Вы нанесли рептилии – решашиарх вышронский 33744 урона
Жизнь решашиарха вышронского 8256/42000
Ящер получает сотрясение того, чего нет!
Критический удар!
Вы нанесли рептилии – решашиарх вышронский 8256 урона
Жизнь решашиарха вышронского 0/35000
Решашиарх вышронский убит!
Наезднику такое обращение с его скакуном не понравилось. Недолго думая, он решил сообщить о своём ухудшившемся ко мне отношении:
– Подлая тварь! Лысая образина! Убить благородного жеребца (да, вот прямо так и перевелось)! Подлость и низость! Ты ответишь за всё!
Командир наших врагов не был голословен: в следующие секунды мне довелось узнать, почему эти бердыши такие странные, почему их два – и зачем лезвия направлены в разные стороны. Ящер схватился за основание одного из лезвий, после чего раздался щелчок – и то отделилось от древка. А всего через секунду в руках врага уже были две широкие сабли, с которыми он и кинулся на меня.
И вот тут я понял, какой же я лошара! Божечки мои, какой же я лошара!.. Вся моя сила и ловкость не могли сделать одного – обеспечить мне преимущество в этом бою. Даже то, что мой враг двигался медленнее меня, и то не особо помогало. Он как будто всегда заранее знал, куда я ударю. Всё что мне оставалось – вспоминать наставления овцебыка, а именно: держать дистанцию и крутить молотом, не останавливаясь. И всё только для того, чтобы хотя бы не подпускать врага слишком близко. Хвостатый уродец так на меня насел, что если бы ко мне ещё и кто‑то со спины подкрался, я бы вообще ничего не успел сделать…
Да, одно его попадание снимало с меня всего четыре‑пять тысяч хитов. А попаданий я пока пропустил не больше пяти – и при запасе больше, чем в восемьдесят тысяч жизней, мог позволить себе ещё немного постоять под градом ударов. Однако со спины подкрались не ко мне, а к командиру врагов… Нагибатор в посечённой броне, в крови – своей и чужой – и с молотом в руках, подскочил к ящеру сзади и просто снёс его куда‑то в сторону. После чего, глянув на высветившийся ему лог, удовлетворённо кивнул.
– Вырубился!.. – сообщил гигант, устало опираясь на своё оружие.
Я огляделся по сторонам. Бой почти закончился. Восемь кучек вооружения и десять трупиков решашиархов отмечали места последнего упокоения наших противников. Последний ящер ещё отмахивался – и умело отмахивался! – от десятка ударников, пытавшихся его достать копьями. Однако сопротивлялся он уже исключительно на морально‑волевых…
Ещё пять доспехов мысовцев указывали на то, что пятерых ударников и мы не досчитались. И всё это с учётом того, что нас было больше. В шесть раз больше, чем ящеров – или в три раза больше, если и решашиархов уравнять с бойцами.
– Приплыли! – сообщил мне подошедший Борборыч. – Как вам первое знакомство с профессиональными средневековыми бойцами?
– Смахивает на катастрофу! – заметил я. – Причём, полную…
– И ею и является, – кивнул Борборыч.
– Почему ты решил, что они средневековые? – уточнил Нагибатор.
– А ты посмотри, что они говорят, как живут, как держат оружие и носят броню… – заметил Борборыч. – Это всё их, родное, привычное и понятное! Не то что для нас, избалованных детей двадцать первого века…
Бой завершён, ваши враги повержены! Что странно, конечно! Раньше я это сообщение выводила только другому виду. Спишем всё на ваше численное превосходство!
Вы получаете 2590 очков опыта (поделен между союзниками).
Набрано опыта – 18444/30531 очков опыта!
– Что это за твари?! – возмутился Толстый.
– И почему они такие твари?! – поддержал его Вислый.
– А что вам, двум олухам, непонятно? – удивилась Мадна.
– Что?! – переспросил Толстый.
