Адептка, какого тлена?

А все потому, что госпожа Висса была дамой уникальной. В первые мгновения знакомства ее преклонный возраст мог обмануть – этакая бабуля божий одуванчик. Но когда незадачливый студент замечал стальной протез, а потом узнавал, что Висса – ветеран трех песчаных войн, было поздно.

Адепт был уже приперт к стенке той самой магомеханической рукой и выкладывал все как на допро… на духу. Некроманты признавались в угоне из музея неестествознания скелета ырки, алхимики – в варке запрещенных зелий, парни с боевого факультета – в посещении женского общежития на ночной регулярной основе. И это еще при условии, что никто из них этого не делал!

Как мне казалось, свою секретаршу даже ректор побаивался. И я, стоя сегодня утром перед ее столом, отлично понимала почему. Пронзительный взгляд по‑молодому ярких синих глаз госпожи Виссы словно препарировал меня.

А я под ним старалась выглядеть максимально наивной и широко улыбалась, словно и понятия не имела, кто передо мной.

– И где же ваше личное дело, адептка Маккензи? – прочтя сопроводительные документы, скептически спросила секретарь.

– Его должны были направить из моей академии к вам, – уверенно отозвалась я.

– Ничего не присылали, – отчеканила Висса, словно помнила все депеши и письма, что приходили в ректорат. Хотя… может, так оно и было!

– А вы проверьте, – с напором, немного выходя из образа наивной провинциалки, ответила я. – Третий круг, факультет потоков.

Меня смерили оценивающим взглядом. А затем секретарь все же поднялась со своего места и отправилась на поиски, оставив меня в компании следящего заклинания. Не было ее всего ничего – с четверть оборота клепсидры. Но это время показалось мне вечностью.

Наконец госпожа Висса бухнула принесенной папкой об стол. Я затаила дыхание. Сердце сжалось в груди, а Мик, сидевший у меня за пазухой, – снаружи.

Но секретарь удостоила меня лишь беглым взглядом, а вот приказ о переводе, что лежал в папке первым, – пристальным. К слову, на распоряжении подпись ректора мне удалась лучше, чем она выходила у самого главы академии.

– Опять список с распределением переписывать! Второй раз за сегодня! – возмущенно проворчала секретарь.

Я выдавила из себя смущенную улыбку и, понимая, что сейчас на меня будут долго и вдохновенно орать, а возможно, и слегка убьют, попросила:

– А мне еще бланк на заселение в общежитие бы…

Про стипендию заикаться было бесполезно. Да, деньги мне сейчас были нужны, но инстинкт самосохранения кричал, что быть живой нужнее. Поэтому я промолчала.

Висса же стиснула зубы, окунула стальной палец в чернильницу и острым, как писчее перо, ногтем вывела на листе распоряжение о выделении места в общежитии. И с интонацией «Чтоб ты провалилась, рыжая!» произнесла:

– Вот! И потрудитесь заселиться до обеда. Чтобы после него присутствовали на занятиях. Вы и так уже пропустили два семана.

Я заверила, что непременно буду на лекциях и наверстаю пропущенные полмесяца, а затем поспешила в общежитие. Заселиться за два оборота клепсидры? Ха! Я справлюсь гораздо быстрее. Без вещей‑то…

Благо комнатки в общежитии хоть и напоминали размером кельи, но были одиночными. Да, когда‑то адептов селили по несколько человек и места было больше, но… Северяне не очень ладили с южанами, маги воды и огня часто не могли ужиться вместе в силу антагонизма их даров, а уж если аристократ оказывался соседом простолюдина – тут и вовсе скандал был неминуем. И каждый год было множество склок по этому поводу. А бедный комендант рвал на себе волосы, пытаясь заселить всех так, чтобы никто друг друга случайно не прикончил.

Так что предыдущий ректор, едва только занял свое место, приказал перестроить общежитие, чтобы у всех были одиночные комнаты. Хотя в академии упорно ходила сплетня, что в это время в ее стены инкогнито поступил учиться кронпринц. И чтобы не выделять никого, но обеспечить комфорт и безопасность высочеству, и решили внести некоторые изменения в адептский быт. Так это или нет, но факт остался фактом. Уже почти век у каждого студента была каморка размера, чтобы кровать поместилась в ней как в длину, так и в ширину. Не больше и не меньше. Это официально.

В действительности же почти сразу после реконструкции общежития весь первый этаж был отдан под платные улучшенные комнаты, в которых хорошо было все: и уровень комфорта, и площадь, и цена…

Так что, когда я заселялась, комендант уточнил: желаю ли я бесплатную комнату или, может, внесу оплату за первый семестр и получу возможность жить с максимальными удобствами?

При названной цене в сто злотых мой пустой карман юбки сжался. Мик же тихо присвистнул. За такие деньги можно было снять целый дом на побережье на год.

– Спасибо за столь дорогое, – скрыть сарказм в последнем слове удалось с трудом, – предложение, но я, пожалуй, откажусь, – ответила я коменданту.

Он поджал губы и, положив на стол пластину‑артефакт, произнес:

– Из бесплатных осталась последняя свободная. Она угловая, с трещиной в стене, и зимой там будет жутко холодно, – увещевал комендант.

– Буду закаляться, – уверенно ответила я и, взяв ключ, поспешила прочь.

План был прост: гляну на комнату, запру ее как следует и после наведаюсь в город. Нужно постараться выяснить, что стало с телом Мика, а заодно раздобыть денег. Мой кошелек остался в срезанной сумке. Но, где найти пару монет в Бронсе, я всегда знала.

Вот только когда, спустившись с лестницы, поравнялась с дверью коменданта, то из‑за приоткрытой створки услышала ровный мужской голос с легким восточным акцентом:

– Как больше нет свободных комнат?

– Вот только с четверть оборота последнюю рыжая девица заняла. Только платные остались.

«Ого, кажется, я вовремя успела», – промелькнула мысль. И, решив, что не нужно тянуть удачу за хвост, а кота – за детали, поспешила миновать кабинет коменданта и прошмыгнула мимо. Только в щели меж створкой и дверью успела промелькнуть чья‑то белая макушка.

«Странно, вроде говор выдавал выходца из Рассветных земель, а волосы у адепта были светлые, как у уроженца Подлунной империи. Ну да чего только в жизни не бывает», – подумалось мне, и я поспешила на улицу.

Пять лет обучения не прошли даром – ориентировалась я в стенах академии лучше, чем зубастый багник в своем родном болоте. Едва оказалась на крыльце, как свернула на узкую тропку, что вела через академический огород, затем мимо конюшен, метелковязей и прачечных прямиком в заросли, которые были аккурат рядом с воротами академии.

В пышных кустах акации я и наткнулась на парочку весьма активно целовавшихся первокурсников. Девушка при виде меня даже осенила себя защитным кругом, испуганно пискнув.

То ли приняла меня за нечисть, то ли за преподавателя. Первая была грозна острыми клыками, второй – нотациями о моральном облике адептов. И что было хуже – еще большой вопрос.

Так что я лишь усмехнулась в ответ на попытку парня закрыть собой адептку и устремилась через ворота в город.