Азимут между пламенем и порчей
От одной только мысли об этом дурно сделалось.
Нет, нет, нет! Какое‑то время придётся направлять энергию из ядра непосредственно в исходящие меридианы.
– Подходим к пристани! – оповестил меня Дарьян, который после двухдневного употребления пива и горячительных напитков выглядел слегка опухшим.
Я аккуратно сложил пошитую в экспедиционном стиле одёжку и убрал её в саквояж к ёмкости с головой Пламена, сам же облачился в чёрные брюки, белую сорочку, жилетку и тёмный сюртук в тонкую синюю полоску. На ноги натянул сапоги, под мышку сунул трость.
– Ну ты вообще! – только и развёл руками Огнич, стоило мне подняться на палубу.
– Модник! – согласился с фургонщиком Ёрш.
– Боярин же! – хмыкнул Кочан. – Чего вы хотели?
Прибывших из Южноморска пассажиров проверяли со всем тщанием, но к нашей компании вопросов не возникло. Нет, семь тайнознатцев сразу же привлекли к себе самое пристальное внимание чинуш, да только у меня имелась церковная подорожная, а остальные предъявили рекомендательные письма в школу Огненного репья, союзную Черноводской торговой компании, так что разобрались со всем быстро. Обошлось даже без досмотра личных вещей.
– Дарьян, а ты‑то что в школе делать будешь? – спросил я уже на пристани.
Тот пожал плечами.
– Возвышением займусь.
– Угу, – тяжко протянул Огнич, которого тоже отправили в школу Огненного репья наравне с остальными.
Кочан пихнул его кулаком под рёбра.
– Загулял бы, поди, если б с нами не законопатили?
– Загулял бы, – признал фургонщик.
– Вот поэтому и законопатили! – хохотнул Кабан. – Ничего, там и пивные есть, и бордель!
– Фигу! – скривился Огнич. – Мы в карантинном отделении жить будем, а за ворота в посёлок каждый день не находишься.
– Давайте короче! – поторопил всех Вьюн. – Опоздаем на почтовый поезд, на перекладных добираться придётся!
– Ага, – кивнул Ёрш. – Валить надо! А то, вон, топают! Как бы не привязались!
Намётанным взглядом босяка он приметил патруль стрельцов, которых сопровождал молодой человек в штатском, но с нашивкой школы Бирюзового водоворота, и мы озадаченно переглянулись.
– Этот‑то чего здесь забыл? – нахмурился Огнич. – Сроду водоворотов в Черноводске не было!
– Всё, валим! – скомандовал Вьюн.
Дарьян подступил, обхватил меня и похлопал по спине.
– Даст Царь небесный, свидимся!
– Ага! – вздохнул я, отступил от товарища и попрощался с остальными.
Парни утопали, а я так и остался стоять на пристани.
Один, и теперь уже надолго.
Нехорошо.
15–9
Из задумчивости вырвал подскочивший оборванец. Уж не знаю, намеревался он мне что‑нибудь предложить или собирался обчистить приезжего ротозея, но одного только предупреждающего жеста тростью хватило, чтобы вновь остаться одному.
Чертыхнувшись, я привычно уже сунул трость под мышку, ухватил брошенные на дощатый настил саквояж и вещмешок, огляделся напоследок и зашагал вслед за валившим с пристани народом. Промашки с этим не вышло – очень скоро я вышел за ворота, где решил не скупердяйничать и не стаптывать сапоги, а нанять извозчика и прокатиться по родному городу с ветерком.
Много времени поиски свободной коляски не заняли, а там я велел седоусому дядьке гнать к вокзалу. Для приезжего такая поездка была в порядке вещей – приплыл и сразу по железной дороге дальше отправился, а значит, и судачить тут не о чем. Чай, не в трущобы и не на Холм отвезти велел. Опять же, в привокзальной округе пруд пруди гостиниц на любой кошелёк – вот в одной из них я и решил остановиться.
Но, расплатившись с извозчиком, смерил пристальным взглядом «Паровой котёл» и счёл это заведение для себя недостаточно престижным. Мало того, что и сам Черноводск теперь казался жутким захолустьем, так ещё и гостиница была не из лучших. Плюс на площади у вокзала оказалось как‑то очень уж много стрельцов и тайнознатцев‑огневиков.
Ну их!
Передёрнув плечами, я двинулся по одной из взбиравшихся на Холм улочек и с интересом завертел головой по сторонам, в первую очередь уделяя внимание попадавшимся навстречу прохожим. Те в ответ пялились на меня, и виной тому был отнюдь не только не сочетавшийся с нарядом вещмешок – белой вороной я смотрелся в первую очередь из‑за своей заморской шляпы. С этим срочно требовалось что‑то сделать, только сначала следовало подыскать жильё.
На подходящее пристанище наткнулся уже в кварталах, откуда могли взашей погнать не только босяков, но и прочую не самую респектабельную публику. Если разобраться, застроенная трёхэтажными каменными особняками улица мало чем уступала Закатной стороне Южноморска, да и его центру проигрывала далеко не с самым разгромным счётом. Приглянувшаяся мне гостиница называлась «Небесная лестница». Замощённая брусчаткой улица шла в горку, поэтому вместо обычного тротуара там обустроили каменную лестницу – не иначе именно она и послужила причиной для столь вызывающего названия.
Впрочем, а почему бы и нет? Чай, не клоповник какой‑нибудь, а заведение первого класса: блистали чисто вымытые стёкла, сияла на солнце надраенная медь ручки, тянулась по фасаду цепочка газовых фонарей, дежурил на крыльце бородатый привратник в столь изукрашенной позументом ливрее, что её запросто можно было спутать с полковничьим мундиром. Пару лет назад я бы рот при виде эдакой роскоши разинул, а сейчас даже уголком рта скептически ухмыльнуться поленился.
Привратник предупредительно распахнул входную дверь, я небрежно кивнул и прошёл внутрь. Там – полированный мраморный пол с чёрными и белыми квадратами, изукрашенная позолотой стойка портье, огроменная хрустальная люстра и расставленные по альковам и у окон круглые столики. Витал лёгкий намёк на табачный дым, пахло свежесваренным кофе.
– Номер. На одного. На седмицу, – раздельно проговорил я и кинул на стойку церковную бляху.
Молодой человек с напомаженными волосами и завитыми усиками начал было интересоваться моими предпочтениями, но я заставил его умолкнуть, приподняв растопыренную пятерню.
– Самый простой из тех, что не на первом этаже. – Ещё и усмехнулся многозначительно. – Тяга к роскоши мне чужда.
– Потребуется ли питание?
