Азимут между пламенем и порчей

Я двинулся дальше и вскоре вышел к набережной Чёрной. При виде стены камышей на её противоположном берегу защемило сердце, но не позволил себе раскиснуть, скользнул взглядом по крышам домов родной Заречной стороны, перевёл его вниз по течению. Там отыскал угольную пристань и вроде бы даже разглядел за кронами деревьев обиталище Барона.

Захотелось перейти на другой берег и побродить по знакомым улочкам, да только что мне там делать? В Гнилой дом наведаться? А на кой ляд? На своё попечение мелюзгу я, один чёрт, не возьму, а если старшим денег дать, так у остальных жизнь из‑за этого ни на грош не улучшится. И не попросить за них никого. Так что – пустое. Только зря в грязи сапоги извожу.

Пока стоял у ограждения набережной, с моста за мной наблюдала компания босяков. Угря среди них не было – то ли сгинул, то ли это место перерос, да и других старых знакомцев на глаза не попалось, так что я просто прищёлкнул пальцами. Мелькнула мысль, что для образа мне определённо недостаёт пары кожаных перчаток, и загадал пройтись по магазинам с галантереей, ну а сейчас показал подбежавшему парнишке, обтрёпанному и всклокоченному, мелкую серебряную монетку.

– О Пламене, что Бажена из «Золотой рыбки» ухлопал, слышал?

– Ага! – закивал юнец. – Само собой! О нём все слышали!

– Награду за его голову кто объявил?

Парнишка стрельнул глазами на гривенник и без запинки сообщил:

– Барон!

– Не Волче? – уточнил я.

– Барон! – продолжил настаивать на своём босяк, вроде как даже моему недоверию обидевшись.

Я усмехнулся и кинул ему монетку, после чего развернулся и отправился в обратный путь, не слишком‑то и беспокоясь о том, что кто‑нибудь увяжется следом. Как увяжутся, так и отвяжутся. Да и чужие взгляды наловчился чувствовать, незамеченным хвост точно не останется.

Поднявшись до перекрёстка с Каштановым бульваром, я повернул, только пошёл не налево, а направо. Почти сразу наткнулся на галантерейный магазинчик, купил там пару тонкой выделки кожаных перчаток и безмерно довольный собой двинулся в Чернильную округу. На её улочках хватало расфуфыренных молодых людей и разряженных барышень, но тон там задавали отнюдь не они, а шумные компании юнцов, одетых опрятно и при этом откровенно небогато. Люд постарше взирал на царящую кругом суету с добродушной снисходительностью, а вот я сдерживаться не считал нужным и время от времени расталкивал студентов или даже убирал их с дороги тростью. Изредка в спину свистели, но этим всё и ограничивалось. Связаться по столь пустяшному поводу с тайнознатцем горячих голов не нашлось.

В Бумажный переулок, где некогда обретался Горан Осьмой, я наведываться не стал, поскольку шансов застать там охотника на воров не было ни малейших, вместо этого расположился в кофейне напротив главного корпуса университета, заказал пирожное и чёрный чай. Дал отдых ногам, проникся атмосферой округи, поглазел на здание с фасадом, украшенным потемневшими от сажи статуями. Опять же – присмотрелся к студентам.

В итоге слегка распустил узел шейного платка, расстегнул верхнюю пуговицу сюртука и чуть сдвинул набекрень котелок, а трость повесил на согнутую в локте левую руку. Ещё и гвоздику для петлицы у цветочницы на выходе купил. Для полноты картины не хватало лишь симпатичной барышни, но и без этого перестал выделяться на общем фоне, а как самую малость изменил походку, начав двигаться капельку развязней, то окончательно растворился в толпе. Ничего сложного – всё ж из балаганщиков, да и опыт лицедейства немалый.

Едва ли в подобных мерах предосторожности имелась хоть какая‑то нужда, но бережёного Царь небесный бережёт. Если засвечусь, то не просто сунутый в чужие дела нос оторвут, а сразу голову открутят. Но и не заглянуть в гости к магистру Сурьме я попросту не мог.

Впрочем, «заглянуть в гости» – это громко сказано. Покуда я лишь пересёк Чернильную округу и прошёлся по тихой улочке, на которой за высокой оградой притаился особняк, ничем внешне не примечательный за исключением медной таблички на воротах, надпись на которой гласила:

 

 

 

Сурьма

Магистр алхимии

 

 

Заброшенным обиталище магистра алхимии не выглядело, более того – я предельно отчётливо уловил исходящие от особняка магические искажения.

И вот уже это могло стать серьёзной проблемой. Если своей личной мощью Сурьма меня особо не впечатлила, то проявления прикрывавших её жилище защитных арканов вызывали опасливое уважение. Только сунься – и полетят клочки по закоулочкам!

Да ещё припомнился привратник‑огневик, и соваться внутрь с бухты‑барахты расхотелось окончательно. Если до того собирался разведать обстановку, дабы чуть позже навестить магистра алхимии, то сейчас со всей определённостью осознал, что лезть на рожон не стоит. Тут даже думать не о чем. Единственный вариант – каким‑то образом выкурить Сурьму из её норы.

Не замедляя шага, но и без неуместной спешки я прошёл мимо ограды особняка и покинул Чернильную округу, вернулся в северные кварталы Холма. Как раз подошло время обеда, и в ресторане на первом этаже гостиницы мне предложили щи, запечённого с овощами фаршированного рябчика и какой‑то очень затейливый десерт. От вина я отказался, велел сразу нести чай.

После сытной трапезы осоловел и поднялся к себе, решив никуда уже больше сегодня не ходить. И дело было отнюдь не в какой‑то там усталости, просто требовалось уделить внимание возвышению. Начал я со стабилизации узлов‑пасынков, затем взялся подводить к ядру входящие меридианы, а дальше стал на пределе возможностей тянуть в себя небесную силу. Так вторую половину дня и скоротал. Не сказать, будто каких‑то существенных подвижек добился, но вода камень точит. Не имеет особого значения, сколько времени займёт прорыв на следующую ступень возвышения, если изначально знаешь, что рано или поздно задуманного достигнешь. В этом отношении я был совершенно спокоен, нервничать и сомневаться заставляли приведшие меня в Черноводск резоны. Но это завтра. Начну разбираться со всем уже прямо с самого утра…

 

15–10