Дитя прибоя

– Гномы изготавливают оружие и боеприпасы. Придумывают и собирают разные механизмы. А вы умеете возводить большие и красивые здания. И всё это – свидетельства величия империи и её безопасность. Не станет вас, кто тогда будет всё это делать? Скорее, это тот, кто любит ловить рыбку в мутной воде. А вообще, все мои домыслы это не больше, чем гадание на цветке. Слишком мало знаний, чтобы утверждать что‑то, – закончил Лёха, уже изрядно устав от этого разговора.

– Боюсь, ты только что произнёс то, о чём мы оба догадывались, но не хотели обдумать, – вздохнул в ответ Кержак. – Твои слова подтвердили мои мысли.

– Да уж, поговорили, – растерянно проворчал Родри. – А чего раньше‑то молчал?

– Издеваешься? – возмутился Лёха. – Раньше об этом и речи не шло. Тем более про ушедших орков.

– Тоже верно, – кивнул гном.

– Куда вы собирались идти от нас? – неожиданно спросил старейший.

– Раньше хотел обратно вернуться. Но теперь, думаю, надо к ушастым идти, – помолчав, ответил Родри. – Их эта история тоже касается. Да и по дереву никто лучше них не работает. А нам много чего деревянного потребуется.

– Согласен. Эльфов нужно предупредить, что происходит что‑то непонятное. Но как к ним попасть? Эти ушастые упрямцы в свои пущи никого не пускают. Обнесли их магической стеной и ни с кем говорить не желают, – скривившись, сказал Кержак.

– Среди нас есть эльф. Не сможем встретиться с их принцем, отправим к нему парня с запиской, – решительно взмахнув кулаком, ответил Родри. – Дальвар напишет всё, о чём мы говорили, я поставлю свою печать, и пусть дальше сам думает.

– Одной печати мало, – решил Кержак. – Я отправлю с вами двух своих воинов. У одного из них на чистом листе пергамента будет стоять печать и моя подпись. Ты подпишешься рядом и передашь этот пергамент принцу. Не пойми это, как знак недоверия, но я хочу точно знать, как отреагирует принц на эти новости. Да и присутствие среди вас орков подтвердит серьёзность ваших слов.

– Тогда принимай решение про заказ, и отправимся, – согласно кивнув, ответил гном.

– Да построим мы вам эту вашу академию, – отмахнулся старейший. – Лучше скажи, продашь мне ружья? Сам понимаешь, секирами да алебардами много не навоюешь.

– Раньше бы, не продал. А сейчас… – Родри замолчал, обдумывая ситуацию. – Хорошо. Продам. Из тех, что имперской армии продаём.

– Годится, – быстро кивнул Кержак, явно обрадованный таким решением гнома.

– Только помни, старейший. Ни одно ружьё не должно выстрелить за пределами твоего удела, – жёстко произнёс Лёха.

– Это ты мне условие ставишь? – нахмурился Кержак.

– Не изображай глупца, – отмахнулся парень. – Если враг узнает, что у вас есть оружие, он может попытаться устроить провокацию.

– Это как? – не понял старейший.

– Просто. Твои воины пристрелят кого‑то за пределами удела, а в ответ империя устроит карательный поход. Поэтому всё оружие должно находиться далеко от границы. В любом случае, остановить серьёзное нападение один десяток не сможет. Их задача – вовремя предупредить род, – ответил Лёха, комбинируя знания, полученные в армии с местными условиями.

– Согласен. Так и сделаю, – подумав, кивнул старейший. – Дашь клятву рода, что не приведёшь сюда хирд? – спросил он, повернувшись к гному.

– Зачем? – не понял Родри.

– Если дашь, то я поклянусь, что по моему приказу ни один мой воин не переступит границу твоего удела с плохой целью. Нам война не нужна.

– Нам тоже, – помолчав, кивнул князь.

– Только помни, что я про ушедших в большой мир сказал, – быстро добавил Кержак.

– Забудешь такое, – мрачно кивнул гном. – Хорошо. Клянусь честью рода, что первым никогда не начну войну с народом урух‑кай, – произнёс Родри, положив ладонь на княжескую цепь, которую надел перед разговором с Кержаком.

В зале что‑то тихо прошелестело, а молот, знак рода, на несколько секунд осветился мягким розовым сиянием. Клятва была принята. Одобрительно кивнув, Кержак встал и, выпрямившись во весь свой немаленький рост, громко произнёс:

– Клянусь, что никогда не поведу своих воинов против подгорного народа ради войны.

Жезл, который старейший все это время вертел в руках, полыхнул короткой зеленоватой вспышкой. Потом оба амулета засветились, и между ними проскочила яркая молния. И эта клятва была принята. А главное, обе клятвы явно понравились каким‑то высшим силам, потому что оба главы кланов растерянно переглянулись и опасливо покосились на свои артефакты.

– Вот и ладушки, – проворчал Лёха, мысленно перекрестившись.

 

* * *

 

Услышав, куда им предстоит идти, Эльвар чуть не грохнулся в обморок. Сбежать из клана, чтобы потом вернуться обратно в компании с гномами, человеком и орками?! Такого ещё не бывало. Слушая объяснения Родри о том, почему именно им предстоит идти в пущи, эльф только обречённо подёргивал обвисшими ушами. Несчастный целитель всем своим видом выражал отчаяние и полную безнадёгу. Наблюдавший за Эльваром Лёха вдруг вздрогнул, почувствовав, как страшно эльфу возвращаться обратно. Жестом остановив разглагольствования гнома, парень подошёл к эльфу и, положив руку ему на плечо, тихо спросил:

– Может, объяснишь мне, почему так не хочешь возвращаться?

– Я не могу этого сказать, – мотнул головой Эльвар.

– Не можешь или не хочешь? – уточнил Лёха.

– Не могу, – упрямо повторил Эльвар.

– Ты под заклятием? – настороженно спросил Родри, подходя поближе.

– Нет.

– Тогда в чём дело?

– Вы не поймёте, – еле слышно буркнул эльф.

– А ты попробуй, – так же тихо предложил Лёха. – Знаешь, я за свою жизнь столько зла и подлости повидал, что уже ничему не удивлюсь. Пойдём, поговорим.

– Нам идти надо, – напомнил Родри.

– Без него этот поход не будет иметь смысла, – огрызнулся Лёха. – Посидите пока в сторонке. Нам поговорить надо.

– А я думал, мы в одной упряжке, – хмыкнул Родри.