Дитя прибоя

– Бывают моменты, когда сказать что‑то можно только одному, – попытался смягчить свои слова парень. – Просто дай нам немного времени.

Вздохнув, Родри кивнул и не спеша отправился к сидевшим на солнышке оркам и Груду. Ухватив эльфа за локоть, Лёха оттащил его подальше в сторону и, быстро оглядевшись, потребовал:

– Рассказывай, из‑за чего ты сбежал?

– Ты догадался? – растерянно спросил Эльвар.

– Сам из приюта раза три бегал, – отмахнулся Лёха. – Так в чём дело? Чего ты так боишься?

– Эльфы решили подготовить регулярное войско, которое будет контролировать весь периметр наших пущ. Самые умелые стрелки стали воинами. Я был одним из лучших в стрельбе. Что из лука, что из винтовки. Но ты ведь знаешь, как я отношусь к убийству. Я не смог… Не захотел оставаться там. И ушёл. Теперь я предатель. Дезертир.

– Ты целитель, и если твои старейшие не смогли этого понять, то они сами предатели, – отмахнулся Лёха. – Но ведь это ещё не всё. Я прав?

– Ты точно не маг? – изумлённо спросил эльф. – Будто мысли читаешь.

– Я в приюте вырос. Такое повидал, что иногда самому вспоминать тошно, – грустно усмехнулся парень. – Рассказывай.

– Братья, – коротко выдохнул эльф.

– Что, братья? – не понял Лёха.

– Братья постоянно издевались надо мной из‑за моего нежелания становиться воином. Били, унижали меня. И я не выдержал, – чуть слышно всхлипнул Эльвар. – Я самый младший в семье и не могу противостоять им. Они все старше и сильнее. А главное – они жестокие.

– Понятно, – вздохнул Лёха, старательно обдумывая сложившуюся ситуацию. – Сколько до ваших пущ идти?

– Отсюда два десятка дней, – вздохнул Эльвар.

– М‑да, маловато, – скривился Лёха.

– Маловато для чего? – не понял эльф.

– Чтобы научить тебя как следует драться.

– Я не хочу, – вскинулся Эльвар. – Драться – значит причинять кому‑то боль. Я не могу этого делать.

– А терпеть боль можешь? Или, может, тебе это нравится?

– Нет. Очень не нравится! – Эльвар так замотал головой, что уши по щекам захлопали.

– Тогда включи голову и слушай меня внимательно, – заявил Лёха, решительно беря эльфа пальцем за ремень и подтягивая поближе. – Никто не заставляет тебя причинять кому‑то боль ради удовольствия или собственного развлечения. Но защищать самого себя ты просто обязан. В противном случае ты становишься слабым звеном в команде. Нам нужен не просто целитель и проводник, которого постоянно нужно защищать. А боец, способный любого противника в бараний рог свернуть. Пойми, Эльвар. Если мы будем должны постоянно тебя защищать, то, возможно, не сумеем отбиться, если на нас нападут. А если ты станешь бойцом, то отряд сразу увеличится ещё на два ствола.

– Ты знаешь, я не люблю убивать. Очень, – упрямо насупился эльф.

– А разве мы убили хоть кого‑то, кто этого не заслуживал? – тут же спросил парень. – Или, может быть, мы напали на кого‑то?

– Нет, – покачал головой Эльвар, настороженно глядя на Лёху.

– Ты давно уже находишься рядом со мной. Я хоть раз причинил кому‑то боль без причины? – продолжал напирать парень.

– Нет.

– А теперь скажи: по‑твоему я боец или балабол? – задал очередной вопрос Лёха.

– Боец, – решительно кивнул Эльвар. – Голыми руками орка победил, это суметь надо. Такое редко бывает, чтобы человек в драке против первородного выстоял. Ты – боец.

– Вот и ты таким же стать должен, – решительно подытожил Лёха. – Знаешь, у меня на родине умные люди говорят: солдат ребёнка не обидит. А ещё говорят, что воин – это не тот, кто воевать умеет, а тот, кто защищает всех, кто в этой защите нуждается. И что каждый солдат сам должен для себя решить, кто он – воин или просто бандит в форме.

Высказывая всё это, Лёха строил фразы так, чтобы до чувствительного эльфа дошло. Нежелание причинять боль вовсе не означает, что ему не нужно умение причинить боль. Уметь и не делать и делать, даже не умея – разные вещи. Эльвар слушал парня внимательно, закусив нижнюю губу и чуть шевеля настороженными ушами. А когда Лёха замолчал, эльф опустил взгляд и долго‑долго молчал, пытаясь осмыслить услышанное. Лёха уже решил, что вся его лекция – разговоры в пользу бедных, но эльф вдруг выпрямился во весь рост и, решительно тряхнув своим роскошным конским хвостом, сказал:

– Ты прав. Всё только от меня зависит. И уметь себя защищать совсем не значит, что я должен причинять боль всем подряд. Ты прав. Я буду учиться.

– Вот и правильно, – кивнул Лёха, с облегчением переводя дух. – Так что, проводишь нас к пущам?

– Конечно, раз тебе это надо, – кивнул эльф.

– Это не мне надо. Это надо всем перворождённым, – вздохнул Лёха. – Боюсь, вашим расам угрожает серьёзная опасность.

– Так вот о чём толковал Родри, – сообразил Эльвар.

– Угу, – мрачно кивнул парень. – Появилась новая информация от орков, и многое стало понятно. Но, к сожалению, ещё больше запуталось.

– Так всегда бывает, когда сталкиваешься с интригами баронов, – отмахнулся Эльвар.

– А ты‑то откуда знаешь? – не понял Лёха.

– Это по нашим меркам я ещё мальчишка, – усмехнулся эльф. – А по вашим – я в пять раз больше тебя на свете прожил и кое‑что повидал.

– Это да, – согласился Лёха, припомнив, что ушастому больше сотни лет. – Но жил ты не среди людей, а в своей пуще. Так что про интриги только слышать мог.

– Не только. Мне пришлось много циклов прожить в столице империи при нашем посольстве, – нехотя признался Эльвар. – Отец отправил, чтобы я мог изучить повадки людей в их привычном окружении.

– Погоди. А сколько ты уже бродяжишь? – неожиданно спросил Лёха.

– А что? – насторожился эльф.

– Уж больно хорошо ты все тропки в лесах вокруг уделов перворождённых знаешь. Так сколько?

– Семь циклов, – вздохнув, признался Эльвар. – На границах всегда спокойнее, чем в людских лесах. Люди сюда стараются не соваться.

– Выходит, ты всю империю обошёл? – с интересом спросил парень.

– И вдоль и поперёк. И всё только лесами, – с гордостью усмехнулся эльф.

– Не думал, что в империи так много лесов, – задумчиво проворчал Лёха.

– Она почти вся покрыта лесами. Только в предгорьях и у океанов есть открытые места. Да ещё за закатными холмами – степи. Но тех мест я почти не знаю. Дальше холмов заходить не стал. Опасно.