Драгун. Крест за Базарджик

– Наш эскадрон последним подошёл, все остальные уже давно здесь, – оповестил своих офицеров капитан Кравцов. – Командир полка спешит с выходом. Главного интенданта при мне отругал за нерадивость, два дня ему дал времени на подготовку полкового обоза. Основная колонна уже послезавтра выходит, а вот весь обоз на следующий день, двадцать седьмого. Нашему эскадрону, как только что подошедшему, и поручено его охранять. Так что двое суток отдыха у нас здесь есть. Места под временный постой взводам определены, сейчас каждому командиру раздадим список с адресами. Всё взводное имущество, господа офицеры, размещайте там, где сами на квартирах встали. В артелях пусть драгуны только лишь по мелочи держат. Савелий Иванович, нужно, чтобы три арбы и вьючные лошади из эскадронного обоза около меня были, – предупредил эскадронного каптенармуса капитан. – Это у самых Тифлисских ворот, там, где хлебные амбары прошлого правителя Гянджи Джавад‑хана стоят.

– Понял, ваше благородие, знаю это место, – подтвердил тот. – Мы ещё три года назад там квартировались.

– Вот‑вот, всё верно. Займёте один из малых амбаров, Игнат Матвеевич покажет какой. Ну всё, разводим эскадрон на постой.

Взводу Гончарова определили пять домов неподалёку от северного выезда из города, а для размещения коней выделили место в бывшей ханской конюшне. Всё взводное имущество умещалось в одноосной повозке и на двух вьючных лошадях.

– Тише, тише толкай! Заводи помалу! Сто‑ой! – командовал разгрузкой Чанов. – Всё, отцепляй арбу, выноси поклажу, братцы!

Драгуны подхватывали мешки с овсом и крупой, сухарные кули, патронные ящики, котлы, ранцы, всякую всячину из арбы и заносили внутрь хозяйского сарая. Тимофей, удостоверившись, что здесь порядок, решил проверить, как разместили коней. Нужно было ещё заглянуть в полковое интендантство и выполнить поручение капитана – оставить там фуражный запрос на весь эскадрон. Отойдя за поворот, решил вернуться.

– Ваня! – крикнул он, заходя во внутренний двор. – Караульного из своего отделения у сарая пока оставишь. Потом его ближе к ночи из отделения Плужина поменяют.

Переносивший тяжёлый рогожный куль Казаков при крике командира споткнулся, и его ноша, звякнув металлом, ударилась о косяк.

– Гришка, зараза! – ругнулся на молодого драгуна Чанов и, подбежав к амбару, заслонил драгуна.

– Так, вы чего это там суетитесь? – нахмурившись, стал выяснять Тимофей. – А ну‑ка, постой, Казаков!

– Ваше благородие, да там так, трофейного немного, – обернувшись, проговорил вмиг покрасневший Чанов. – Ну бывает же такое, подберёшь иной раз после боя, глядишь, оно и пригодится. У нас вон у каждого пистоли из трофейного при себе. Да и на обмен, если вдруг порцион уменьшат, можно аккуратно сбыть.

– Ты кому об этом рассказываешь, Ваня? – пристально посмотрев в глаза драгуну, произнёс Гончаров. – Почему от меня прятали?

– Да мы не прятали, вашблагородие, – отведя глаза, пробормотал тот. – Мы так, просто.

– А то я не понял, – хмыкнул Тимофей. – У тебя на лице, кстати, Иван, всё написано. Как рак вон стоишь красный, а глаза прячешь. Ну‑ка показывайте, что там в куле!

– Показывай, Гришка, – вздохнув, сказал печально Чанов. – Теперь‑то чего уже скрывать.

– Сабля простая, в деревянных ножнах, ну клинок неплохой так‑то, вовсе не битый. – Тимофей отложил в сторону холодное оружие. – А вот эта уже побогаче. – Он достал другую, в украшенных накладным серебром металлических ножнах. – Карабин французский, хм, совсем новый. На перевале, у поворота дороги, небось, взяли? – посмотрев на Чанова, уточнил командир взвода. – Ну‑ну, я так и подумал. Кинжал, ещё один, два пистоля. Вроде турецкие. Так, а это что ещё в рогоже? – Он потряс находящийся в куле отдельный мешок.

– Да не знай, – пожав плечами, пробормотал Чанов. – Там в масле всё, ваше благородие. Испачкаетесь. Может, ну его, не надо?

– Ну как же это «не надо»? – усмехнулся Тимофей. – Отмоюсь уж как‑нибудь потом. Ого‑о! – воскликнул он, доставая из мешка новенькую жирно смазанную фузею. – Ну‑ка, ну‑ка. Тула. 1808. Хм, в прошлом году была выработана. Не пехотная, ствол укороченный, значит, егерская. Ну и вторая, видать, такая же?

Потянув за скользкий от масла ствол, он вытащил из мешка такое знакомое ему ружьё.

– Мать честная, так это же наш драгунский мушкет! – воскликнул он, отщёлкивая полку замка. – Ну точно! Один в один как мой, только совсем новенький! Так, а тут что на дне?

– Пистоли там, – шмыгнув носом, пробубнил Казаков. – Давайте я сам, вашбродь, ну чего вы грязнитесь. – И один за другим выложил на рогожу четыре драгунских пистоля.

– Ваня, голубь сизокрылый, а ты мне ничего не хочешь рассказать? – перехватив взгляд Чанова, произнёс с нажимом Тимофей. – А ну‑ка, Гришка, отойди. – Он кивнул молодому драгуну. – Иди вон на улицу, что ли, выгляни, погляди, никого из чужих там нет? А то Копорский с Кравцовым должны были взводы проверять. Ну‑у, давай рассказывай. – Гончаров повернулся к Чанову, когда молодой драгун отошёл. – Вы что, армейское интендантство ограбили?

– Нет, что вы, вашбродь! – воскликнул тот испуганно. – Чего я не понимаю, что ли? Да за такое петля! С каравана это, Тимофей Иванович! Не армейское это, не казённое!

– С какого такого каравана? – Гончаров прищурился. – Ты говори яснее, не тяни. Не в твоих интересах это сейчас.

– Да это с того, на котором Васильевич с Яшкой погибли! На котором хранцуза повязали! – зачастил Чанов. – Ну там же ещё запрятанное оружие и порох везли. Его в амбаре арестантском хранили, да только вот не всё успели описать, мы это ещё до учёта отобрали. – Он показал на лежавшее у ног оружие. – Ну а чего, вашбродь? Заберут, и как в омут, и не знай, кому оно в руки вообще попадёт. А так мы его как бы трофеем взяли. В бою. В котором ещё и кровь к тому же пролили. Ну вот и себе маненько потому оставили. Сами знаете, всякое же может быть, а вдруг пригодится? Пистоли‑то и для молодых в самый раз будут. Ну вы же сами говорили – каждому по одному. Да мы и взяли‑то совсем немного, едва ли десятую часть от всего запретного груза. Вашбродь, ну ведь никто и слова не скажет за недостачу? Ну ведь мы до учёта забрали? Оно ещё и до амбара даже не успело доехать! Ну ведь не казённое скрали?

– Нда‑а, ну вы даёте. – Гончаров укоризненно покачал головой. – Это ведь как ещё поглядеть, Ваня. Весь запретный груз с каравана‑то ведь в казну в итоге был изъят и отписан. А у неё, получается, теперь недостача двух ружей и четырёх пистолей. А каждое ружьё, как мне помнится, Терентьев рассказывал, что аж под десять рублей с завода казённым закупом идёт. Ну и пистоль – он, небось, тоже в половину его стоимости оценивается. Так что как бы под сорок рублей общий убыток казне выходит. Пустяк? Ну да, чего уж там сорок рублей, подумаешь, а ведь при графе Гудовиче, вспомни, за двугривенный мешок украденных плесневелых сухарей мушкетёров вешали. А ещё вопрос, как оно в караване такое новенькое оказалось. Ох, Ваня, Ваня! Ну ведь опытный служака, в отделенные командиры вышел, а такое творишь.

– Ваше благородие, Тимофей Иванович, ну мы же не для себя лично, мы же для общества, – проговорил тот сдавленным голосом. – Думали, свойское‑то оружие – оно лучше иноземного на обмен пойдёт. А чего же делать теперь? Отнесу в интендантство сдавать, тогда точно под караул возьмут. В Куру скинуть?

– Кто ещё про оружие знает? – задал вопрос Гончаров.

– Так только мы с Лёнькой, ну и Гришка из молодых, – ответил Чанов. – Остальным пока не рассказывали.