Эксперимент. Книга 2. Последний Оплот

Стрельба велась из зарослей, напротив выстроившейся линии, с дистанции около пятидесяти метров. Я же оказался равноудаленно что от воев, что от железодеев. Если я правильно вел подсчет, то в строю должны были остаться два стандартных пехотинца и великан, которые и вели огонь по моим людям.

– Ладно, – буркнул себе под нос и побежал, перепрыгивая валяющиеся ветки и корни деревьев.

Мысль была простой, как молоток в моих инструментах: зайти железодеям в тыл с фланга. Конечно, они меня заметят раньше, чем я это сделаю, но хотя бы отвлеку, может, тогда у Когтя и ребят будет шанс.

 

⁂

 

Мне казалось, что прошла вечность, но дистанция была мизерной, и мой забег продлился какой‑то десяток секунд, прежде чем оставшиеся элемийские роботы обратили на меня внимание. Я почувствовал жар, а по моему щиту, которым я прикрывал бок, растеклись остатки плазмы.

Противника я так и не увидел – слишком густыми были заросли, но зато заметил, откуда прилетел сгусток плазмы, и, высунув чародин за пределы щита, направил его в ту сторону и нажал на спуск. Ружье издало характерный хлопок, а через полсекунды еще и еще. Но эффективность такой стрельбы оказалась нулевой, так как по мне по‑прежнему продолжала прилетать плазма. Зато я ослабил натиск на людей Когтя и вскоре услышал слитный залп пяти чародинов.

Там, в зарослях, где, как я предполагал, находится противник, брызнул сноп искр – и прилеты плазмы тут же прекратились. В это же мгновение я наконец обошел кустарник и увидел одного робота, лежащего на земле, а второй продолжал вести огонь по подросткам. Недолго думая, прицелился, как в тире, и снова нажал на спусковой крючок. Выстрел!

 

 

Пехотный робот будто подпрыгнул на месте и начал поворачиваться в мою сторону, но второй выстрел закончил его существование. Стрельба стихла, но на этом еще ничего не завершилось, и где‑то тут остался самый опасный враг – великан.

Элемийский ИскИн наверняка знал о таком демаскирующем явлении, как дыхание дьявола, и последние оставшиеся роботы уже сражались в режиме радиомолчания, пытаясь скрыть свою позицию, как и эта здоровая тварь.

– Коготь, не приближайтесь! – крикнул я на всякий случай и, прикрывшись щитом, пошел к месту, где лежала парочка железодеев.

Я очень боялся: боялся умереть, боялся за ребят, пришедших на выручку, и одновременно злился на Когтя. А еще думал, где Воледар и жив ли он вообще, потому что стрельба, которую я слышал, валяясь под деревом, была направлена на подростков, а не на него. Сердце отдавалось ударами в висках, а ствол чародина дрожал в руках, но, несмотря на свой страх, я шел вперед.

Когда до двух железных истуканов оставалось метров пять, я услышал знакомое жужжание снаряда, который до этого приложил меня и Воледара. Дыхание перехватило от осознания, что снаряд полетел не в меня, и, услышав взрыв, я представил, как бывшие голыши разлетаются, как кегли. Но полностью дорисовать эту картину мне не дали. Из зарослей, которые я обошел, со звуком ломающихся веток на меня выскочила туша великана, под два с половиной метра ростом.