Господин Хладов

– Это был тот мужик, который выпал из вертолёта, – сопоставил я время звонка – позвонил тебе сразу же после того, как отправился в полёт и понял, куда я мог так быстро рвануть. Спешил, чтобы ты сделал дело, пока эта карта ещё могла сработать.

– Ему почти удалось – поднял на меня взгляд Михалыч и ударил кулаком по столу. От него стало вновь ощутимо тянуть жаждой крови.

– А если бы ты бросился следом за ним? Если бы не поверил словам того пилота? Или он вообще ничего про девочек не сказал?! А если бы и вовсе не знал?! Что тогда?

Желание убивать со стороны Михалыча стало ещё более ощутимым.

– Да я его на куски порежу!

– Обязательно порежешь, – согласился я, оставшись довольным демонстрацией силы главой отряда, а также тем, что наша связь с ним сегодня значительно окрепла.

– Одним только взглядом – подтвердил мою несколько побледневший Александр – Михалыч, ты где такому научился? Это ещё одна техника?

– Это жажда крови. Сам ощутишь в себе что‑то подобное, когда судьба того пожелает – произнёс я и добавил – После небольших тренировок научишься давить им на противника и слабые духом, в этот момент, могут попросту сдаться.

– А ты так можешь? – заинтересовался Рибутов и после моего взгляда ещё больше побледнел – Понял. Вопросов нет.

Затем слово решил взять предпочитающий молчать Николай.

– Михалыч, а кто из твоих был с девочками, когда их забирали? Он не пострадал?

– Жена моя, бывшая – поморщился старик ‑Жива осталась. Руки ей только сломали да и всё. Если бы не эта ситуация, то я бы даже порадовался, что стерве мозги на место поставили, а так…

Бекишев махнул рукой.

– Представляете я ей рассказываю, что с девочками всё хорошо, а она как давай на меня ругаться и назад их требовать! А я говорю. Ты их защитила? Нет? Вот и молчи! В кои веки мои девочки к деду в гости попали, и я их так просто не отдам! Не после случившегося!

Позволив Михалычу выпустить пар, мы перешли к текущим делам, которых накопилось изрядное количество. Ими и пришлось заниматься несколько следующих дней. Правда, кое‑что выходящее за рамки я себе всё‑таки позволил и отправил генералу на телефон предостерегающее сообщение:

«Грязно играете, Виктор Семёнович. Неправильно. Ведь родственники есть и у вас».

Трубка была та, что я снял с похитителя девочек, поэтому засветиться не опасался и был уверен, что текст дойдёт до адресата. Хотелось надеяться, что это сообщение заставит Залесского в следующий раз притормозить на поворотах.

К сожалению, это было единственным действием по отношению к генералу, которое я себе тогда позволил. Всё остальное время мы занимались ликвидацией последствий. Личный состав приходил в себя после внезапной, неприятной и отрезвляющей встряски, приводил в порядок наши пострадавшие объекты, проверял материально‑техническое состояние автомобильной техники, чистил оружие, закупал боеприпасы и обмундирование, восстанавливал истраченные целебные зелья, а также приводил здоровье в порядок.

Благо, у нас были средства, чтобы привлечь дорогостоящих и опытных целителей для восстановления наших наиболее пострадавших в боях егерей, которых оказалось не меньше двух с половиной сотен. Слишком уж сильно развернулся фон Гюрст и его гридни, которые на поверку оказались весьма грозными и недооценёнными мной противниками.

«Возможно, если бы они лучше представляли возможности воинов моего мира или подозревали наличие у лиги сильных магов, то всё могло сложиться совсем по‑другому. А если бы у ярого была команда уничтожить отряд, а не принудить к подчинению, то мы и вовсе могли бы потерять наиболее боеспособную свою часть».

К слову, тот обожжённый ветеран, которого я вынес с поля боя, каким‑то образом умудрился выжить. Его организм оказался достаточно силён, чтобы выдержать не только страшные травмы, но и первые наиболее тяжёлые часы без правильного и эффективного лечения. Вообще, все мои егеря, которые не получили смертельные раны, такие как штырь в сердце или потеря головы, сумели выкарабкаться из лап смерти. А значит разломная энергия меняет их тела гораздо больше, чем я мог себе это представить.

К сожалению, без потерь всё же не обошлось. В боях лига лишилась семи проверенных, замечательных мужиков и отличных егерей, которые совсем недавно вернули себе немного сил и были готовы со временем сворачивать горы. Не сложилось. Именно им в тот день не повезло.

Поэтому со своей стороны мы сделали всё, что смогли. Устроили хорошие похороны, позволив большей части егерей отправиться на них и почтить память погибших товарищей, а также поблагодарили их семьи, передав приличную сумму для оказания помощи и некоторое количество добытых в разломе кристаллов. Даже взяли к себе на обучение внуков и родственников пары погибших егерей, которые слёзно нас об этом просили…

Меньшей из проблем, неожиданно для меня, стала сфера строительства. Восстановление уничтоженной крыши административного здания, а также ремонт других пострадавших строений, подвергшихся обстрелам и магическим ударам, произошло достаточно быстро. Этим делом, с нашей помощью в доставке материалов, занимались экстренно нанятые за большие деньги строительные бригады. Всё же хотелось как можно быстрее привести в порядок территорию базы и вернуться к нормальной повседневной жизни. Ну а строители стремились делать всё оперативно, чтобы погреть руки и на других разрушенных объектах, ведь серьёзные бои происходили во многих районах города.

Как выяснилось чуть позже, войну в Новосибирске всё же начали уже знакомые нам Отречённые Клинки под руководством Змушко Андрея Геннадьевича. Он так и не смирился с разворовыванием своего хранилища и отчаянно искал виновных, а найдя косвенные доказательства причастности к этому двух отрядов, атаковал один из них. Те ответили жёстко и тут же подтянули союзников. Затем также поступили и отречённые. Началась заварушка. Как в этой замкнутой схеме появилось ещё два отряда, один из которых находился под контролем боярского рода, а также наша лига охотников, я не знаю, однако подозреваю, что рейдерские захваты во время городских беспорядков, произошли не случайно. А раз так, то становится понятным как гнев императора, так и десант в Новосибирск нового руководства и множества инспекций. Ну и то, почему силовики так отчаянно вцепились в предложение Михалыча и уже два дня орут друг на друга и наших представителей, проводя тренировки того самого дня и прорабатывая все действия по нескольку раз.

Дошло до того, что виденные мной профессионалы сумели как‑то документально обосновать, почему мы оставили пленных в застенках лиги, а не перевезли в одну из тюрем города. Более того, они даже разработали документацию пункта временного содержания, где была не только «Книга проверки», но и «Книга записи больных», и другие обязательные в таких местах документы. Опись камер и имущества дежурного и то составили. В общем развернулись серьёзно.

Я же в очередной раз порадовался, что не являюсь офисным клерком и не вынужден разбираться во множестве подобных мелочей и прочей казуистике, после чего продолжил усиленные тренировки со свободными от дежурств и службы егерями. Мы посчитали, что лучше занять их нормальным делом, а не предоставлять свободное время, которое так приятно скрасить бутылочкой чего‑то горячительного.

Из нового ритма повседневных дел меня выбил звонок деда Павла, который взволнованным голосом спрашивал, что происходит у нас в Новосибирске.