Граф Суворов

Оставался открытым вопрос, как именно его на самом деле убили. Судя по деградации чакр, источник огня закрылся первым. Удавили подушкой? Если он не успел прийти в сознание после нашей схватки, то вполне возможно, даже следов могло не остаться. По крайней мере, на руках отметин от веревок нет. Только как доказать, что я к его смерти не причастен?

– Ты тут полежи, никуда не уходи, – проговорил я, накрыв тело простыней. Несколько секунд постоял, подумал, а затем со вздохом вернулся к умершему и с кряхтением поднял: – Извини, придется тебя побеспокоить, пойдем прогуляемся.

Даниил хоть и был достаточно щуплым парнем, но мне пришлось сильно напрячься, чтобы перенести его в палату, где пациент спал, и положить под кушетку. Выдернув простыню из‑под матраса, я расправил ее по всей длине, прикрыв тело так, чтобы это не вызывало больших подозрений.

Убедившись, что со стороны труп не видно, я пробрался обратно к выходу, и как раз вовремя – сирену наконец выключили, остатки воды стекали по лестнице, а лужи хлюпали под ногами. Выглянув в окно, я с удивлением увидел построившиеся ровные ряды кадетов и детдомовцев, которые с интересом смотрели в мою сторону. Могу поспорить, что некоторые меня даже разглядели. Вот только их отвлекли.

Вначале я увидел, как студенты начали озираться, задрав головы, а затем рев двигателей стал слышен даже через тройной стеклопакет. Уже знакомый штурмовой шлюп рухнул с небес на посадочную площадку, лишь в последнюю секунду затормозив и выбросив столбы пламени из всех двигателей.

Поднявшийся ветер срывал с ближайших студентов форму, а у девушек задирал юбки до самой шеи. Некоторые предусмотрительно успели схватить подолы руками и оттянуть их вниз, но дам, невольно продемонстрировавших своим одноклассникам белье, оказалось больше половины. Судя по тому, как спустя всего секунду девушки набросились с кулаками на стоящих рядом парней, те от комплиментов не удержались.

К сожалению, мне этим зрелищем наслаждаться было некогда. Едва увидев знакомый герб Суворовых, я бросился к многострадальной кладовке, в которой меня запирали. Пришлось постараться, но, закрыв замок, я сумел с третьего раза захлопнуть дверь так, чтобы казалось, что я никуда не выходил. Предосторожность оказалась не лишней, не прошло и минуты, как снаружи раздался топот множества ног и голоса.

– …расследование берет на себя военная полиция, – услышал я конец фразы Романа, судя по всему, он с кем‑то спорил.

– Ваше сиятельство, это никак невозможно, – ответил ему уже знакомый голос заместителя директора кадетского корпуса. – Заведение пусть и называется Суворовским училищем, но входит в структуру министерства просвещения, руководство и владение им вверено в руки рода Меньшиковых высочайшим императорским указом…

– Вы правы, ваше сиятельство, однако здесь воспитываются кадеты. Военные, получающие при выпуске чин юнкера. А значит, все они военнообязанные. Так что и расследование будет проводить армия. Здесь? – голос раздался прямо за дверью, и я инстинктивно подобрался.

– Я уже говорил, убийца сбежал вместе с бывшим воспитанником училища… – раздраженно заявил замдир.

– Открывайте, – не слушая его, приказал Роман, и дверь распахнулась.

– Здравия желаю, ваше сиятельство, – гаркнул я, отчего один из охранников позади Меньшикова аж подпрыгнул. Нервы у мужчины ни к черту, впрочем, оно и понятно, обстановка в корне изменилась. Служащие и воспитатели были окружены гренадерами рода Суворовых в полной боевой выкладке. Будто они на штурм собрались.

– Это ваш убийца, князь? – хмыкнув, спросил Роман, оценив мою стать с ног до головы. – И кого же он прикончил?

– Прошу прощения, граф, но ваша назойливость и самоуправство выходят за всякие рамки. Если вы немедля не прекратите, мы будем вынуждены остановить сотрудничество, а училище легко сменит название с Суворовского на Меньшиковское или Царское, – едко усмехнувшись, заявил замдир. – Это владения нашего рода…

– Нет, – коротко прервал его Роман. – Как вы верно заметили, это царская земля, выделенная для училища по приказу и милости его императорского величества. А раз так, то и правила к данному учебному заведению будут применены как по всей империи. По прибытии полиции мы будем готовы с ними сотрудничать.

– Принадлежность училища чистой воды формальность, – нахмурившись, сказал Меньшиков. – Стоит нам попросить, и земля вместе с заведением и учителями…

– Ну так попросите, а до тех пор дело и служба государевы, – уверенно сказал Роман. – Где тело?

– В медблоке, ваше сиятельство, – тут же ответил Василий. Он умудрялся улыбаться и выглядеть при этом уверенно, даже несмотря на скованные руки. – Если его не перепрятали.

– С чего нам что‑то прятать? – недовольно фыркнул замдир, чуть отойдя с прохода. – Прошу за мной.

– Тебя это тоже касается, – коротко сказал Василий, проходя мимо, так что я последовал за процессией, а охранники будто забыли о моем существовании.

Встретившиеся нам студенты постарались как можно быстрей убраться с дороги, но долго провожали процессию заинтересованными взглядами, а некоторые даже пытались увязаться за нами, но им быстро объяснили, что так делать не стоит. А когда мы подошли к кабинету, пара гренадеров даже встала у дверей. Но куда удивительней был вид, открывшийся нам внутри.

– Это еще что такое?! – гаркнул Роман на двух врачей, тащивших тело по коридору. Заместитель директора устало вздохнул и прикрыл рукой глаза.

– Чертовы энтузиасты, – проговорил Меньшиков. – Нет противника страшнее, чем союзник‑идиот. Куда вы несете тело? Зачем?

– Ваше сиятельство! – выкрикнул медик, вытянувшись по струнке и бросив ноги Даниила, отчего те с грохотом упали на каменный пол. – Мы относим его на место. Кто‑то пытался спрятать тело под кроватью одного из пациентов.

– Может, он вообще сам сбежал? – ехидно спросил Роман, обернувшись к директору. – Ничего умнее придумать не могли?

– Тело на кушетку, я должна его осмотреть, – раздался из‑под брони уверенный женский голос. Ну да, в таких доспехах все гендерные отличия мгновенно стираются. Граф кивнул, подтверждая приказ, и пара гренадеров тут же забрала Даниила у медиков и перенесла на кушетку.

– Сколько времени понадобится на экспертизу? – спросил Роман, когда девушка, сняв шлем и перчатки, начала прощупывать тело Даниила, светить фонариком с проводом, тянущимся к шее, и простукивать кости.

– Не понадобится, ваше сиятельство, – мрачно ответила медик. – Резонатор показывает смерть от удушения, кости грудины сломаны посмертно, нет ни синяков, ни кровоподтеков. На шее только два следа, но они не могли стать причиной смерти, трахея не задета, гортань свободна.

– Я советовал бы вам следить за словами и как следует думать, что именно вы говорите, – вкрадчиво произнес замдир. – Иначе из ваших слов может показаться, что вы кого‑то обвиняете в подлоге и инсценировке.

– Никак нет, я лишь констатирую факты, – уверенно произнесла женщина. – Есть следы от ударов, но все они крайне поверхностные, небольшие синяки, не способные привести к гибели. Переломы нанесены уже после смерти, которая наступила во сне. Возможно, из‑за передозировки снотворного или по другим причинам. Точно может определить только детальная токсикология и вскрытие.