Граф Суворов

– Не будешь слушаться, быстро поймешь, что твое место у параши. Усек, деточка? – проговорил Дикий, оскалившись. Он упорно косил под крутого и, наверное, в их компании таковым был, но я успел увидеть мелькнувший в глазах парня страх. Мы оба знали, что сильным он может быть только по меркам таких слабаков, как в группах «У».

– Хочешь, чтобы с тобой советовались? – спросил я, перехватывая инициативу. – Почему нет. Скажи, Дикий, как перевестись из класса «У» в более сильные. Не в «А», так хотя бы в «Б» или «Г».

– Что, в герои захотелось? – удивленно переспросил Дикий. – Нет, деточка. Вы все здесь уроды, как и мы. Худшие из лучших, и вам ничего не светит. Это только первая пятерка борется за место под солнцем, с нашего конца до них даже не доплюнуть.

– Еще раз назовешь меня деточкой, я тебе этот чай за шиворот вылью. Хоть он и вкусный, но очень сладкий, отстирываться неделю будешь. Даже если меня здесь положишь. И позора не оберешься, – усмехнувшись, сказал я и, когда старший подался вперед, демонстративно поднял стакан.

– А ты суров, де… парень, – хмыкнул Дикий, явно не сомневающийся в моей способности исполнить угрозу. – Да только посмотрим, сколько ты таким грозным будешь ходить. Пока живи… до завтра.

Старшаки поднялись со своих мест, поглядывая куда‑то мне за спину, и, когда отошли на десяток шагов, я позволил себе обернуться. Так и есть, возле раздачи стояло несколько преподавателей, а за ними тянулась целая вереница нерадивых учащихся последних букв алфавита, не догадавшихся самостоятельно выйти к ужину.

– Это было опасно, – заметил Леха, выдохнув. – Они бы нас в блин раскатали.

– Они еще попробуют. Не эти, так другие. Ночь в любом случае будет веселой, – ответил я, посмотрев на одногруппников. – Надо выяснить расписание. Преподаватели на собрании его не озвучили, и на бараке я его не видел, но это не значит, что его нет. Просто на нас клали с большой колокольни.

– Если бы ты со старшаками не сцепился, ничего бы не было, и нам бы все так рассказали, – заявил худой, чуть ли не тощее меня, парень со светлыми, серого мышиного цвета, короткими волосами.

– Ну так походите и выясните. Отбой будет не раньше чем через час, а мне надо вернуться в комнату, пока нам подлянку там не устроили, – сообщил я, поднимаясь со своего места и двигаясь прямо к мужчине в опрятном, хоть и потертом гражданском кителе. Уже не военная форма, но еще и не деловой костюм.

Судя по большим фиолетовым мешкам под глазами и худому лицу, преподаватель на полставки. Или просто не слишком усердный работник, на что намекал застоявшийся запах алкоголя. Ну а чего я ожидал от учителей для худшей группы?

– Господин преподаватель, разрешите обратиться? – вытянувшись по струнке, спросил я.

– Разрешаю, – мельком оценив меня, ответил мужчина. – Не вижу ваших знаков различия. Представьтесь.

– Курсант 1У5, старший взвода, Александр Иванов, – отчеканил я, чем вызвал еще более недоуменные взгляды окружающих студентов. – А вы?

– Артиллерии подпоручик, обер‑офицер запаса, Михаил Иванович Гаубицев, – ответил мужчина, и в его глазах я на мгновение заметил смешливые искорки. – А ты какую фамилию взять на совершеннолетие хочешь, курсант?

– Суворов, ваше благородие, – отчеканил я, и несколько человек аж задохнулось от моей наглости, а офицер закашлялся.

– Достойная цель, да только неосуществимая, – горько усмехнулся он. – Так что подумай еще немного. Чего тебе надо было?

– Хочу узнать способ перевестись в старшие группы, где числятся подающие надежды, – не кривя душой, сказал я.

– По итогам первого полугодия по успеваемости будет переформирование. Но на твоем месте я бы на успехи не рассчитывал. Как видно, и снабжение, и обучение младших групп идет по остаточному принципу, – обвел он рукой столовую. – Лучшие группы занимаются и едят в одном здании. Общие у нас только экзамены и полигоны.

– Выходит, если я хорошо сдам промежуточные испытания, меня переведут в старшую группу? – на всякий случай переспросил я.

– Выходит, что так. Но я бы на это особенно не рассчитывал. По крайней мере, за пятнадцать лет моей службы в училище таких случаев не было ни одного, – теряя ко мне интерес, ответил преподаватель и прямо при нас приложился к горлышку фляги, от которой пахнуло дешевой сивухой.

Потрясающе. Если у нас такой самоотверженный кадр в наставниках, да еще и такие условия жизни, неудивительно, что большинство студентов тут не вверх идут, а катятся по наклонной. Могу поспорить – выпускники худших групп уходят из военной академии прямо в войска и там тянут лямку младшего офицерского состава до победного.

Ух, какие у меня шикарные перспективы открываются, аж жопу печет от возможного стремительного роста. Если Василий проходил обучение в этом замечательном заведении больше десяти лет назад, возможно, он просто не в курсе всей происходящей тут жести. А может, ему повезло попасть в элитные группы. В любом случае я оказался в самом низу исключительно из‑за неприязни Меньшиковых.

Что это значит? Для начала то, что сдачу экзаменов мне придется пройти с большим запасом в плюс. Как по физической подготовке, так и по теоретическим знаниям. И сделать это максимально публично, привлекая как можно больше внимания, чтобы результаты не могли быть оспорены.

А для этого нужно в первую очередь продолжать развивать доставшееся мне тело. То, что сейчас я побеждаю из‑за противников, которые меня тупо недооценивают, не дает мне права расслабляться. К окончанию четверти я должен нарастить мышечный корсет и выдавать все возможные нормативы.

Как это сделать – отдельный вопрос, который я сознательно отложил до лучших времен. Слишком много пока неопределенности. Пока я даже близко не могу себе представить, что в состоянии сделать Меньшиковы. Ясно, что убить меня они не могут, пока идет расследование жандармерии и охранки, – это лишь еще больше наведет подозрений на род, а им это совсем не нужно. Значит, постараются ослабить, искалечить чужими руками или…

– Встать! – гаркнул я, едва заглянув в комнату. Сидящий на корточках с голой жопой пацан тут же вскочил, инстинктивно натягивая брюки, но прекратить срать уже не смог. И хотя ни капли на пол не попало, по комнате разнесся характерный запашок говна. – Ну че, обосранец, так и будешь тут стоять?

– Пошел на хер, обмудок! – завопил срывающимся голосом мальчонка с буквой «Ф» на рукаве и выскочил вдоль по коридору к общим душевым. Вслед за ним тут же понеслось улюлюканье и обидные крики. М‑да, такую мелкую и отвратительную пакость князья, естественно, придумать не могли. Это самодеятельность кого‑то из местных «авторитетов», но никак не аристократов.

– А если бы он успел насрать? – услышал я за спиной смутно знакомый голос и, обернувшись, увидел Боброва из группы «А», в которую я и должен был по всем показателям попасть.

– Тогда бы я заставил его сожрать собственное дерьмо, а потом вылизать пол дочиста, – жестко ответил я, посмотрев прямо в глаза неожиданному гостю. – Что здесь забыл? Хотел удостовериться, что твое указание выполнят?

– Ты меня сейчас в подставе обвинил? Хочешь сказать, что это я пидора натравил? – набычившись, спросил Бобров.

– Если не ты, то чего ждал? – усмехнувшись, спросил я. – Мог бы и сам дристуна спугнуть, чтобы неповадно было. А так…

– Я только подошел и в невинность играть не собираюсь, – оскалился в ответ Бобров. – Твои проблемы – только твои, меня в них не вмешивай.