Грязные чернила. Книга вторая
– А как называют мужчину, помешанного на сексе? – спрашивает подруга и в задумчивости прикусывает губу.
– Гленн Куагмайр[1], – заявляет Лиам, и я смеюсь.
– Это ещё кто? – хмурится Саша, недовольная тем, что не в теме.
Я пожимаю плечами. Мы с Лиамом смеёмся, заговорщически переглядываясь, и, надувшись, подруга утыкается в телефон.
– Я всё сейчас загуглю, – бормочет белокурое дитя Интернета.
Лиам, усмехнувшись, проводит рукой ещё выше, массируя мою икру. Боже, я просто задохнусь сейчас.
– Что ты делаешь? – шепчу я.
– Доставляю тебе удовольствие своими руками, крошка, – так же шепчет он, и я закидываю ноги на диван. Лиам корчит грустную рожицу, и я смеюсь.
– Нашла! – вскрикивает Саша. – По‑научному у мужчин это называется сатириазис. Патологическое повышение полового влечения в виде постоянного чувства полового голода и безудержного стремления к половым сношениям, – читает Саша и начинает хохотать, отбрасывая телефон в сторону. – Да это же про тебя, братец! Слово в слово.
– Это какая‑то грёбаная патология, а я, между прочим, могу себя контролировать. – Лиам усмехается и переводит взгляд на меня. – Саммер может подтвердить.
В гостиной повисает тишина. Моё сердце пропускает удар, а потом начинает стучать, как сумасшедшее, с удвоенной, нет, утроенной силой. В голове всплывают слова Харриса, сказанные той ночью: «Саммер, нам надо остановиться, иначе я за себя не отвечаю».
Конечно же, он всё помнит, и как последний кретин, решил дать мне об этом понять в присутствии своей сестры, чтобы смутить меня.
– Так, я спать, жутко устала сегодня. Спокойной ночи, мои дорогие. – Саша (предательница) вскакивает на ноги, целует Лиама и меня в щёку и чуть ли не бегом ретируется в свою комнату.
Прекрасно, расшевелила улей и сбежала!
Когда я понимаю, что мы с Лиамом остались одни и молчим уже целых пять минут, тут же встаю, хватаю коробки из‑под пиццы и иду на кухню. Через минуту появляется Харрис с тарелками и стаканами в руках, и пока он молча загружает посуду в посудомойку, я кладу оставшуюся пиццу в ланч‑бокс. По крайней мере, не нужно заморачиваться с ужином на завтра.
На Лиама я даже смотреть не могу после его слов, но каждой клеточкой ощущаю на себе его тяжёлый взгляд.
– Какой же ты придурок всё‑таки! – не выдерживаю я и оборачиваюсь к нему, тут же попадая в плен голубых глаз. Они бесстрастные и холодные и не дают мне никакой информации, лишь в дрожь бросают.
– Знаю, – говорит он спокойно.
– Зачем ты это сказал? Что это значит вообще?
– Не знаю.
Я вздыхаю. Это бесполезно.
– Ясно, я иду спать. А ты проваливай. Или оставайся, диван полностью в твоём распоряжении. Делай, что хочешь, короче.
– Нет, спать на этом диване я больше не буду, он неудобный, – заявляет Харрис. – Может, пустишь меня в свою кровать? Кажется, у нас осталось одно незавершённое дело тогда.
Вот же провокатор долбаный. Не может взять и сказать мне всё начистоту, ему просто нравится мучить меня и издеваться.
– Боже, когда я начинаю думать, что ты стал нормальным, ты начинаешь вести себя ровно наоборот!
Я обхожу Харриса и быстро иду в свою комнату.
– Рид, подожди. – Он догоняет меня и кладёт руку мне на плечо. Я замираю и жду, вдруг забывая, как дышать. – Стой, Саммер.
Вдох‑выдох.
Я медленно оборачиваюсь к нему. Его глаза впиваются в моё лицо и внимательно изучают его.
– Что ещё тебе нужно? – Голос резко охрип, а в горле пересохло от волнения.
– Извини, я придурок, а та ночь… короче, да, я всё помню. И я, блин, не знаю, что с этим делать дальше.
Всё.
Он всё помнит и наконец‑то признался в этом.
Я в растерянности и с каким‑то испугом гляжу на него снизу‑вверх, пытаясь понять, что он обо всём этом думает, но его лицо непроницаемо и абсолютно спокойно. Завидую его хладнокровию.
– Ничего, очевидно, – говорю я тихо. – Лиам, мы ничего не должны друг другу.
– Почему ты не рассказала мне тогда, в машине?
– Не знаю, мне было неловко, а ты выглядел просто ужасно.
Лиам кивает и проводит большим пальцем по моей нижней губе, высвобождая её из зубов.
– Все свои прекрасные губы опять искусала, – бормочет он, нежно поглаживая их подушечкой пальца. – Не делай так больше.
– Постараюсь, – шепчу я.
– Я хочу тебя поцеловать.
А я‑то как хочу!
Сердце опять так сильно колотится, что скоро будет пробиваться сквозь грудную клетку, как в мультике.
Я не должна даже думать об этом поцелуе. Но это так сложно, когда Лиам рядом и его красивые губы так близко. Подайся я чуть вперёд и тогда…
– Не стоит. – Я трясу головой. – Не нужно всё усложнять ещё больше.
– Рид… – Он прижимается лбом к моему лбу и закрывает глаза. Я кладу руки ему на грудь, чувствую, как его сердце тоже колотится, и он опять такой горячий. Он что, вервольф? – Мы ведь чуть не переспали тогда.
– Мы оба были не в себе, – бормочу я, мечтая провалиться сквозь землю. Он‑то был пьян, а я…
Лиам молчит. Не знаю, сколько проходит времени, пока мы стоим вот так, прижавшись друг к другу, но я успеваю успокоиться и взять себя в руки.
Ну, как успокоиться, просто сковывающая меня до этого неловкость вдруг куда‑то испаряется. Лиам вспомнил, как сильно я его тогда хотела. Какой толк теперь стесняться?
– Всегда так приятно пахнешь, – шепчет Лиам, уткнувшись носом мне в волосы. – Я по тебе соскучился. Очень.
– Я тоже по тебе скучала.
Он обнимает меня крепче.
[1] Гленн Куагмайр – вымышленный персонаж американского анимационного ситкома для взрослых «Гриффины». Сексуально озабоченный сосед Гриффинов.
