Изгнанная жена дракона. Хозяйка лавки «Сладкие булочки»
Вода в ведре, стоящем рядом с печью, чуть теплая, но этого достаточно для того, чтобы позаботься о ребенке без риска его простудить. Для этого переливаю немного воды в деревянный тазик. Кажется, у нас такой назывался лоханью. У меня получается довольно быстро подмыть и переодеть малыша. Ставлю в еще теплую печь миску с молоком и горшочек с оставленной Райтой вчера едой. Возвращаюсь в спальню и прямо на полу возле стены, прилегающей к печи, устраиваю заграждение из подручных предметов: пары стульев, короткой лавки, принесенной из большого помещения. На пол стаскиваю подушку, кладу сложенное в несколько слоев одеяло, под которым мы спали. Хорошо, что я вчера тщательно тут все промыла.
Теперь можно ненадолго оставить Дэйрона. Правда, он так не считает. Едва я делаю пару шагов от импровизированного манежа, ребенок заходится криком. Еще не садится, но уже явно пытается это делать.
Укачиванием сейчас не поможешь, надо покормить. Плач Дэйрона болезненно отзывается внутри. И я спешу сделать все побыстрее. Проверяю молоко и, убедившись, что оно согрелось, беру его и ложку, возвращаюсь к сыну.
Малыш жадно обхватывает ложку губами. Райта права, молока ему уже недостаточно. Нужно поискать крупы. Возможно, там, в доме у Ксаррена, его уже и прикармливали, но мне об этом ничего неизвестно.
Наевшийся Дэйрон приходит в хорошее настроение, агукает и пытается высвободившимися ручками ухватить меня за волосы. А едва я возвращаю его в огороженное место, поднимает возмущенный крик.
– Нет, малыш, так не годится, мне столько еще всего нужно сделать.
В голову закрадывается мысль, что Райта обещала утром зайти. Но есть и понимание, что ездить на ней все время не получится. Уже сейчас надо справляться самой. Поэтому я решительно направляюсь в главное помещение пекарни, выбираю пару деревянных мисок, небольшую чашу, мою их. Что поделаешь, других игрушек для ребенка не найти. А крик Дэйрона неожиданно замолкает. И я опрометью кидаюсь обратно в спальню.
Внутри ограждения, кроме Дэйрона, я обнаруживаю котенка. Сын лежит на животике и увлеченно пытается ухватить найденыша за хвост, а котенок мягкой лапой хлопает его по ручке.
Снова вырос. И снова быстро. Теперь он больше походит на котят в три‑четыре месяца, и не скажешь, что только вчера его подобрала слепышом.
Когти зверь не выпускает. И, кажется, и сын, и котенок довольны друг другом.
С минуту понаблюдав за ними, я решаюсь оставить Дэйрона с неожиданной нянькой и сбегаю в пекарню.
Первым делом открываю все ставни, впуская утренние лучи солнца. Затем направляюсь к печи. Вынимаю горшочек с едой. Есть хочется, но сначала надо разжечь огонь.
Открываю заслонку и прежде всего очищаю печь от вчерашней золы. Щеткой с потертой рукоятью выметаю последние угольки в деревянный совок. Затем в центре печи складываю небольшую горку поленьев.
Втыкаю между поленьями кусочки сухой коры. А вот как это все поджечь? Райта вчера так легко чиркнула какими‑то камнями друг по другу. Камни лежат тут же, на приступочке, вот только ни я, ни Алтея ничего подобного прежде в руках не держали. У меня были спички, а у Алтеи – слуги.
Вздохнув, осторожно чиркаю меньшим камнем по большему. Получается высечь несколько искорок, но они гаснут прямо в воздухе. Ничего. Глаза боятся, руки делают. Кладу поближе кусок сухой коры и пучок мха. Райта вчера делала именно так. И более решительно чиркаю камнями. Раза с третьего мне удается поджечь кору. Аккуратно подкладываю ее к дровам внутри печи. От нее занимается другой кусок коры, потом еще один.
Через несколько минут я с удовлетворением смотрю на разгорающееся пламя. Получилось один раз – получится и еще. Весело потрескивающий огонь приводит меня в хорошее настроение.
Теперь можно и поесть. Открываю горшочек и слышу требовательное «Мр‑р‑р». Ну, конечно же, не одна я голодная.
– Сейчас, Мурик, поделюсь с тобой, только проверю сначала, как там Дэйрон.
«Играет с мисками», – раздается в моей голове голос.
И он звучит так четко, что в первый момент я киваю, собираясь сказать «спасибо», а потом решаю, что сошла с ума.
Глава 14
Котенок с недовольной мордочкой сидит передо мной и буравит меня своим взглядом.
«Ну и что ты на меня так смотришь? Черный кот. Красивый? Ну а ты другого ожидала?»
Хлопаю глазами, чуть не роняя горшочек, закашливаюсь, а потом выдаю:
– Еще и наглый.
У меня создается такое ощущение, что кот морщится от моего замечания.
«Не считаю это недостатком. Тебе бы тоже побольше наглости – проще было бы жить».
Очень мудрое умозаключение, учитывая, что коту по моим прикидкам не больше недели, а выглядит он…
– Что ты вообще такое? – спрашиваю я, раз уж он со мной разговаривает.
«Я кот. Черный кот», – отвечает зверь.
Для его размеров, еще не сказать, что внушительных, он звучит слишком пафосно.
– Значит, точно будешь Муриком, – отойдя от первого шока, говорю я. – Идем, я с тобой поделюсь тем, что у меня есть.
Беру небольшую мисочку и ставлю в уголок у печки, искоса наблюдая, что кот будет делать. Он несколько раз привстает, потом возвращается в позу копилки, но в итоге все же срывается с места и подходит ближе.
«Вот научусь мышей ловить, тебе приносить буду!» – сообщает котенок, облизывается и тычется носом в еду, выискивая, с чего начать.
– Если ты хотя бы себя ими будешь обеспечивать, мне этого будет достаточно, – откликаюсь я и сажусь за стол доедать оставшееся в горшочке угощение. – А вот нам с Дэйром бы надо подумать, чем питаться.
«А что ты думаешь? Там, в шкафу, что‑то лежит, я видел».
– А чулан тут есть? Хоть что‑то? – с надеждой интересуюсь я.
«Только тот, где вы спали, – убивает мои надежды кот. – Ну и наверху комнаты. Но там так пыльно, что аж чихать хочется!»
Еще бы. Если уж внизу было все так пыльно, о том, что наверху, мне и подумать страшно. Не пойду пока туда, не буду расстраиваться. Но, похоже, придется озаботиться продуктами. Хотя бы простейшими крупами и овощами. Дэйру пока мясо не нужно, а я обойдусь как‑нибудь.
Еще не закончив есть, подскакиваю и бегу в комнатку, где спали, чтобы проверить малыша. Он лежит на спинке и перебирает пальчиками небольшую деревянную ложку, периодически пробуя ее на зуб.
Прислоняюсь к дверному косяку плечом и, рассматривая малыша, доедаю свой небогатый завтрак. Сейчас печь разогреется, надо отодвинуть Дэйра от стены. И подумать, где стирать и сушить его пеленки, а еще матрас, на котором мы спали.
Тоскливо перевожу взгляд на кровать и понимаю, что предложение Райты о кроватке кажется особенно актуальным. Ведь каждый раз думать, что сделать с мокрым матрасом, – так себе развлечение. Но сейчас деваться уже некуда.
