Изгнанная жена дракона. Хозяйка лавки «Сладкие булочки»
Оглядываю комнату. На кровати Ритты небрежно брошена шаль. Хватаю ее. То, что нужно. Дверь на черную лестницу открывается так же бесшумно, как и предыдущая. Спасибо, Ксаррен, ты позаботился о спокойном сне малыша. Петли твоя прислуга смазала на совесть.
Сбегаю по ступенькам в сад. Останавливаюсь только на пару мгновений, чтобы тут же на весу закутать Дэйрона в теплую шаль. Удивительно, но малыш не просыпается. Скрываю его под плащом и выскальзываю на улицу.
На заднем дворе ни души.
«Пожалуйста, ну пожалуйста, – обращаюсь я к тому, кто зачем‑то перенес меня в этот мир. – Пусть больше не будет никаких сюрпризов».
И, похоже, меня слышат. Небо уже совсем посветлело, и обычно в такое время приходят те слуги, которые живут вне поместья. Но мне везет: на тропинке пусто.
Бегу к калитке для слуг. Под ногами хрустит выпавший за ночь снежок.
Ноги почти сразу же замерзают в сапогах не по погоде, но это ерунда по сравнению с тем, что Дэйрон может простыть. Шали явно недостаточно. Хорошо, что плащ очень теплый. Плотнее закутываюсь в него, стараясь не оставить ни щелочки. Мороз пощипывает мои щеки, но телу тепло, а значит, и Дэйрону тоже.
Без приключений выскальзываю из калитки в переулок. Уже через несколько шагов я убеждаюсь, что высшие силы меня не оставили. Из‑за поворота появляются две женщины с корзинками, доверху набитыми овощами. И я обострившимся внутренним чутьем догадываюсь, что спешат они с рынка, чтобы доставить к герцогскому столу свежую зелень. Они не могли видеть, откуда вышла, а значит сейчас я для них просто обычная прохожая.
Надвигаю на глаза капюшон. Дэйрон полностью укрыт полами плаща. И вряд ли кому‑то придет в голову, что я герцогиня. Уже, наверное, бывшая. Одежда на мне добротная, но не из гардероба леди.
И, действительно, женщины болтают о какой‑то ерунде настолько увлеченно, что ни одна даже голову не поворачивает в мою сторону. Хотя… я ведь не слежу за временем. Мне кажется, что прошла целая вечность. Но что, если те десять минут все еще длятся?
Разминувшись со служанками, я сворачиваю в переулок, который, по сведениям, выуженным из памяти Алтеи, ведет прямиком к главной площади.
Страх, что в любую минуту подлог могут обнаружить, заставляет колотиться мое сердце и одновременно мешает вдохнуть воздух, чтобы облегчить его работу. Волосы на затылке встают дыбом при мысли о возможной погоне.
Очень хочется сорваться на бег, но я сдерживаюсь, чтобы не вызвать подозрений. Навстречу попадается все больше и больше народа. Просторный плащ надежно скрывает малыша. Надеюсь, встречные видят во мне всего лишь не в меру располневшую матрону.
Вот только Дэйрон начинает просыпаться, издавая звуки, похожие на мяуканье. Еще немного, и малыш подаст голос.
– Потерпи, маленький, – негромко говорю я в надежде, что материнский голос хоть немного успокоит сына. – Еще немного. Сядем в экипаж, и я тебя покормлю.
Покачиваю его на ходу, и сын затихает.
А у меня возникает тревожная мысль.
Чем я вообще собираюсь его кормить? У меня ни еды, ни денег.
Остается надеяться, что те добрые люди, которые помогли мне сбежать и даже об экипаже позаботились, понимают, что в дороге мне надо что‑то есть. Правда, о ребенке мне придется самой думать.
Но сначала надо уехать как можно дальше от опасного места.
Дома расступаются, и я оказываюсь на главной площади, где меня ждет очередная неожиданность. В специально отведенном месте переминается с ноги на ногу десяток лошадей, и запряжены они соответственно в десяток экипажей.
И какой из них ждет меня? Три экипажа с открытым верхом отметаю сразу же, в них я буду слишком заметна, да и замерзнуть недолго. Почтовая карета тоже не подходит. Остаются еще несколько карет, окна которых задернуты изнутри занавесями, и два больших дилижанса, рядом с ними толпятся люди.
Наверняка мне нужна одна из зашторенных карет. И, скорее всего, в памяти Алтеи должно быть что‑то, что поможет выбрать нужную. Но память пока молчит.
Стоять в стороне от всех опасно. Я на виду. И рано или поздно кто‑нибудь обратит на меня внимание, да еще, не дай бог, узнает. Наверняка Ксаррена и его жену многие в городе знают в лицо.
Натягиваю капюшон пониже и направляюсь к дилижансам. Здесь кипит работа: на крыши поднимают и закрепляют тюки и саквояжи. Мужчины принимают в этом активное участие, а женщины одна за другой занимают места внутри. И эти места, скорее всего, учтены и уже раскуплены.
Надо спешить. Дэйрон начинает возиться и подавать голос. Вокруг шумно, и его пока не слышно. Но ситуация все опаснее. Перемещаюсь между людьми, приглядываясь к каретам. Я должна как‑то понять, какая из них. Должен быть знак.
И в этот момент высшим силам надоедает обо мне заботиться. С той стороны, откуда я пришла, доносится топот копыт, и на площадь вылетает несколько всадников в форме местной полиции.
Они осаживают коней возле стоянки экипажей. Старший рявкает:
– Проверить всех пассажиров. Не выпускать ни одну из карет без досмотра.
Глава 5
Неужели это за мной? Так быстро?
Хотя… Скорее всего, сначала хватились Дэйрона, а затем побежали в подвал.
Если бы я послушалась своих спасителей и сбежала бы одна, у меня точно было бы несколько часов форы. Только могла ли я так поступить?
Правда остается вероятность, что я ошибаюсь и они ищут кого‑нибудь другого.
– Нам нужна молодая женщина с маленьким ребенком, – объявляет старший.
И я понимаю, что надежд на счастливый исход почти не остается.
Один из полицейских рывком открывает дверцу ближайшей к нему зашторенной кареты. Остальные ввинчиваются в толпу. И только их начальник так и сидит верхом на лошади, обозревая людей.
Опускаю глаза вниз, чтобы случайно не встретиться ни с кем взглядом, и начинаю бочком пробираться в противоположную от стражей порядка сторону. Возможно, получится скрыться в ближайшем переулке.
Меня толкают, непроизвольно стискиваю сильнее сына, и Дэйрон издает громкий мяукающий звук. В то же мгновение чья‑то рука стискивает мой локоть.
Холод пробегает по спине, заставляя каменеть все тело. Все. Попалась.
Жду, что вот сейчас вцепившийся в мою руку человек закричит: «Вот она! Держите ее!»
Но вместо этого крик раздается с другого края бурлящей недовольством толпы.
– Держи его!
Свист, топот бегущих ног, стук копыт уносящейся лошади. Внимание всех теперь обращено в сторону переполоха.
