Кому добавки? История выживания на орочьей кухне

– Само, – честно ответила я, наблюдая, как соль из солонки тонкой струйкой сыплется в мой котёл. – Просто думаю о том, что нужно сделать, а магия откликается.

– Невероятно, – покачал головой Зуба. – Словно вся кухня стала частью тебя.

Всё действительно происходило естественно, без усилий с моей стороны. Магия текла сама, отзываясь на мои мысли и намерения, превращая готовку в завораживающий танец предметов и стихий. Каждая моя мысль о том, что нужно сделать, тут же воплощалась в действие.

Когда каша почти дошла до готовности, я взялась за магические добавки. Растёрла в ступке корень бодрости – сухие завитки превратились в мелкий порошок цвета старого золота. Тёплое покалывание в пальцах сообщило мне, что корень готов отдать свою силу.

– Корень бодрости, – проговорила я вслух, высыпая щепотку порошка в котёл для орков. – Чтобы силы хватило на весь день.

Каша слегка изменила цвет, приобретя нежный золотистый оттенок. От неё начал исходить аромат, напоминающий утреннюю свежесть после дождя, смешанную с запахом горных трав.

– Листья утренней силы, – продолжила я, добавляя щепотку сушёных листочков серебристо‑зелёного цвета. – Для ясности мысли и энергичности.

Листья растворились в каше, словно морозные узоры на стекле. Ложка продолжала размешивать содержимое котла, и с каждым её движением каша становилась всё более… живой. Она не просто булькала, она пульсировала едва заметным ритмом, словно у неё появилось собственное сердцебиение.

– Семена ясности ума, – завершила я, высыпая последний компонент – крохотные чёрные зёрнышки, переливающиеся на свету. – Чтобы мысли были острыми, а решения – правильными.

Финальное добавление вызвало яркую вспышку золотистого света, исходящего изнутри каши. Свет был мягким, тёплым, но совершенно очевидным для всех присутствующих. Казалось, сама жизнь струилась из котла.

– Ого, – выдохнул Зуба. – Она светится!

– Как солнце сквозь утренний туман, – добавил Грок, не отрывая взгляда от котла.

– Готово, – объявила я, накрывая котёл крышкой, чтобы скрыть свечение.

Спустя пару минут мы расселись за столом – я со своей простой кашей, а Грок и Зуба с магически обогащённой. Разница была заметна сразу же. Моя каша была вкусной и сытной, но обычной. А вот после первых ложек своих порций орки преобразились.

– Ух! – воскликнул Зуба, и его глаза засветились изнутри тем же золотистым светом, что исходил от каши. – Такое ощущение, будто солнце взошло прямо в груди!

– И силы столько, – добавил Грок, вращая плечами. – Хочется бегать, прыгать, поднимать тяжести!

– И голова ясная, – согласился Зуба, потрясая головой, словно прогоняя остатки утренней сонливости. – Мысли стали чёткими, как звон клинка о клинок.

– Эмма, – сказал Грок, когда мы закончили трапезу, – может быть, покажем тебе общину? Ты не много видела, а за домами такие просторы! И в лесу, если приглядеться, много живности.

– С радостью, – кивнула я.

– Покажем тебе всё самое интересное, – добавил Зуба, подпрыгивая на месте от избытка энергии. – Кузницу, мастерские, тренировочную площадку…

– И наш дом, – сказал Грок. – Познакомишься с нашими родителями.

Мы уже направлялись к двери, когда та внезапно распахнулась, а на пороге появился Гром в сопровождении орка‑старейшины, с которым я уже успела познакомиться.

– Эмма, – произнёс Гром официальным тоном, – позволь представить тебе старейшину Торга, главу совета мудрых.

– Эмма из Академии, – заговорил старейшина Торг торжественным голосом, звучащим как раскаты грома в горах. – Мы пришли сообщить тебе важную весть.

– Эм… – растерянно протянула, почувствовав, как учащается пульс. А перед глазами промелькнуло несколько видов казни, одна страшней другой.

– Совет старейшин единогласно принял решение, – продолжил Торг. – После того, как ты приготовила Похлёбку Железной Воли такого качества, мы убедились в твоих способностях. Испытательный период сокращается.

Я моргнула, не сразу понимая, что он имеет в виду.

– То есть…?

– Завтра вечером ты будешь готовить ужин для всей общины, – объявил Гром. – Торжественный приём в честь прибывающего обоза.

– Спасибо…, наверное, – пробормотала я, натянуто улыбнувшись нависающей надо мной клыкастой горе.

– Грок, Зуба, – вдруг обратился к моим помощникам старейшина Торг, – оставьте нас. Нам нужно кое‑что обсудить с Эммой наедине.

Братья, тотчас обеспокоенно переглянулись между собой и помахав мне рукой, вышли из кухни. Когда дверь за ними закрылась, старейшина Торг кивком указал мне на табурет у стола.

– Садись, Эмма из… Академии. Нам действительно есть что обсудить.

Я медленно опустилась на табурет, чувствуя, как возвращается тревога. Что‑то в тоне старейшины подсказывало мне, что разговор будет не таким простым, как я надеялась.

Гром и Торг остались стоять, возвышаясь надо мной как две башни. Их лица были серьёзными, почти суровыми, и я поняла, что мирная часть нашей беседы закончилась.

– Итак, – медленно произнёс старейшина Торг, – поговорим о том, кто ты на самом деле.

 

Глава 8

 

– Я… я Эмма, – заикаясь произнесла я, судорожно сглатывая комок в горле. – Прибыла в общину отрабатывать учёбу в Академии, как все маги‑бытовики, согласно контракту и требованиям королевства, я не…

– Довольно, – перебил меня старейшина Торг, подняв руку. – Надеюсь, ты не нарушила закон королевства и не беглая преступница?

Я, вытаращив глаза, отрицательно помотала головой, не доверяя собственному голосу.

– Отлично, – кивнул он с явным облегчением. – Остальные причины того, почему ты скрывала свою силу и сбежала на границу, мне неважны. У каждого свои секреты, свои причины искать уединения в таких далёких местах.

Гром стоял рядом, молча слушая разговор, но по его лицу было видно, что он полностью поддерживает слова старейшины.

– Давно к нам не отправляли таких сильных магов, – продолжил Торг, и в его голосе прозвучала нота печали. – Почитай, лет двадцать уже. Лучшие остаются при дворе или в богатых домах. А к нам присылают слабых, неумелых, тех, кто едва закончил Академию.

Он тяжело вздохнул, оглядывая кухню, где ещё витал запах магической каши.