Королева восстанет

– Мы прочешем замок, – предложил Джеймсон и уже собирался развернуться, однако я поймал его за руку и остановил.

– Довольно, Бриана. Расскажи мне, что тебе известно.

Застигнутая врасплох, та поморщилась.

– Она планировала вернуться ровно к ужину…

– Вернуться откуда? – не отступал я.

Дочь казначея выпятила подбородок:

– Лире просто нужно немного свободного пространства, понимаете? Уверена, с ней все в порядке.

– То есть она не в замке?

Девушка прикусила нижнюю губу, а у меня что‑то болезненно сжалось в груди. Не могла же она говорить всерьез, черт возьми.

– Я повторю свой вопрос еще всего один раз. – Мой голос больше напоминал рык, потому что я изо всех сил старался говорить спокойно. Тревога за Лиру у меня в душе́ разрослась до бушующего урагана. – Где. Моя. Сестра?

Бриана сглотнула.

Морган, кажется, просто потрясен.

– Бриана.

– Она собиралась в город.

– И кто сейчас с ней? – выпалил я.

– Никого.

– Что значит «никого»? Кто защитит ее, если…

– Бенедикт!

Я резко развернулся. Ко мне решительным шагом спешила Эрис, и от ее мрачного вида у меня в желудке все перевернулось.

– Идем со мной, – позвала она. – Тебе звонят.

На мгновение я растерянно уставился на нее.

– Звонят? – переспросил я.

Взгляд Эрис метнулся к остальным. Она явно не хотела обсуждать это прилюдно, а значит, речь шла о деле высокой важности. Тем не менее в настоящий момент у меня иные приоритеты.

– У меня сейчас нет времени разговаривать по телефону, Эрис. Лира исчезла.

Однако она не сдалась. Вместо этого Десница положила ладонь мне на руку, и у нее на лице тенью промелькнуло сочувствие.

– Я знаю, – тихо произнесла она. И у меня внутри что‑то надломилось.

По спине побежали ледяные мурашки. Грудь чуть ли не разорвало от паники, из‑за чего дыхание превратилось в настоящее испытание.

– Эрис, – еле выговорил я, причем тон напоминал скорее мольбу. Но она покачала головой и повела меня вдоль по коридору, подальше от других.

– Объясню, когда будем одни, – пробормотала Десница, ускоряя шаг.

Мне не оставалось ничего иного, кроме как следовать за ней. Тело двигалось будто на автопилоте, а в мыслях между тем вырисовывались самые страшные сценарии из фильмов ужасов.

– Скажи мне, что с ней все хорошо, – потребовал я, однако взгляд Эрис, словно лавина, тут же похоронил все мои надежды. – Эрис, – вырвалось у меня, и, не в состоянии ничего с собой поделать, я повторил свою отчаянную просьбу. – Пожалуйста, скажи, что с Лирой все хорошо!

Сильнее сжав мою руку чуть выше локтя, она слабо покачала головой:

– Прости, Бенедикт. Боюсь, я не могу.

 

ФЛОРЕНС

 

Из сна меня выдернул скрип двери в камере. В панике подпрыгнув на своей койке, я вгляделась в ночную тьму. Внутрь из коридора падал тусклый свет, который подсвечивал силуэты двух мужчин. Прежде чем я успела по‑настоящему осознать, что это не сон и я действительно проснулась, они уже нависли надо мной и грубо подняли на ноги.

– Что… – начала я, но предложение так и не договорила. Настолько шокирована, что даже не знала, о чем спросить. Голова словно еще в тумане, пульс подскочил.

Спотыкающуюся, меня выволокли из камеры в коридор. Босиком потащили вниз по лестнице, а я даже не могла сообразить, нужно сопротивляться или нет. Впрочем, даже если я закричу… кто мне поможет? Кого это вообще волновало бы?

– Куда вы меня ведете? – выдавила я.

Никакого ответа. Само собой.

Набрав побольше воздуха в легкие, я боролась за самообладание.

– Я хочу знать…

– Тихо! – огрызнулся мужчина справа от меня и еще сильнее стиснул мою руку. Краем глаза я заметила их униформу. Стража?

Примерно на полпути вниз к нам подошел еще один человек. Удостоив меня лишь беглым взглядом, он одобрительно кивнул моим соглядатаям.

– Поторопитесь. Он в плохом настроении.

Он? Ради всего святого, что случилось? Середина ночи, коридоры освещены очень слабо, в остальной части Тауэра царила тишина. Меня похитили?

Но вскоре я поняла, что как минимум эта теория не оправдалась, потому что меня потянули по ступеням в подземелье.

Волосы у меня на затылке встали дыбом, а страх расползся по телу до самых кончиков пальцев.

Бенедикт сказал, что дает мне время на размышление. Я рассчитывала на пару дней. Не на пару же часов! Но, очевидно, он передумал. В том числе и относительно методов воздействия, поскольку меня повели еще на этаж ниже, чем сегодня утром.

Стоило ступить в очередной проход, и желудок завязался узлом. Пол весь в темных пятнах. Необработанный камень покрывала засохшая кровь, превращая его в недвусмысленную угрозу. Воняло разложением, рвотой и фекалиями.

Лишь сейчас я поняла, насколько до сих пор доверяла Бенедикту. Я была уверена, что он не будет меня пытать, никогда не сделает больно. Как бы ни жаждал получить ответы… он мягкий человек, а не жестокий.

Вот только пока мы направлялись к открытой двери в конце прохода, во мне все больше росли сомнения относительно этого убеждения. С моей стороны наивно было думать, что он пощадит меня исключительно по доброте душевной. Он король. Что бы между нами ни произошло… это всегда будет стоять на первом месте. И оно же вынуждало его действовать.