Личная ученица Огненного лорда. Книга 2

Вот только не совсем понятно, где этот блок стоит. Я думала запрет на воспоминания связан с моей душой, а получается проблема в теле – том самом, в котором я переродилась? Или там всё вместе? Увы, даже от этих мыслей начинала ощутимо болеть голова.

Ещё я запоздало задумалась о том, зачем Алентору копаться в моём прошлом. Мне самой настолько хотелось разобраться в происходящем, что его приказы не вызвали никакого протеста. Может зря?

Вдруг Алентор что‑то заподозрил? Или…

Впрочем, нет. Всё гораздо проще. В его школе, в его владениях, появилась странная девица, которую прямо‑таки преследуют нетипичные события. Будь я на месте Лорда, давно бы начала рыть землю, пытаясь выяснить что к чему.

Вот и Алентор пытается. Только странно, что начал с моей памяти, а не с монастырской школы, например.

Ведь логично сначала наведаться в Истем, поговорить с теми, кто вероятно помнит как именно меня подбросили. Потребовать мои детские вещи – вдруг они сохранились? Допросить, надавить, нарычать.

Я вообразила, как Огненный лорд нависает над директрисой Илларией, требуя ответов, а заодно выговаривая за попытку продать меня наместнику Свэргу, и… тряхнула головой, прогоняя бесполезные мысли.

Глупости. Хватит мечтать.

Портал перенёс меня в коридор второго жилого крыла, к самой моей двери. Отперев замок, я порадовалась встретившим меня питомцам, и тот факт, что каменное хранилище снова валяется на полу, почему‑то не смутил.

– Знаете, а кажется всё не так уж плохо, – поделилась впечатлениями я.

Дикарь радостно оскалился, демонстрируя внушительную пасть, а Огонёк прищурил глаза с этаким ленивым равнодушием.

Миг, и в ментальном поле проскользнуло знакомое – мол, хватит болтать, хозяйка. Лучше покорми!

Слова Алентора о том, что выгорание мне не грозит, всё‑таки успокоили. Зато прожорливость стража наоборот напрягала – ведь он уже отрастил все конечности, так зачем? Кормёжка ради насыщения или стремление к новой трансформации? Надеюсь, Огонёк не отпочкуется, подарив мне пару «котят», которых потом придётся пристраивать?

Впрочем, если предложу кому‑нибудь из сокурсников «котёнка стража», его с руками оторвут.

Я хотела отказать, но Огонёк не унимался. Сначала ходил за мной и настойчиво тёрся о ногу, потом и вовсе начал орать. Звуки получались не совсем кошачьими, но до того противными, что душа адептки не выдержала. Я всё же запустила в заразу целым снопом искр!

Сожрав все, Огонёк сыто икнул и, взлетев на шкаф, развалился там пузом кверху. Лёг так, что аж руки зачесались погладить его мохнато‑огненное богатство, но увы. Шкаф был высоким, а гладить кота, стоя на табуретке, да ещё на цыпочках, мало кто рискнёт. Поэтому пришлось обнимать эрса, чему тот был невероятно рад.

Спустя полчаса я вернулась к насущным делам – вынула из сумки учебники и засела за домашку. А едва закончила – вздрогнула! Послышался неожиданный, зато очень вежливый стук в дверь.

– Кто там? – приблизившись к двери, спросила я.

Оказалось Иргиль.

Я, конечно, открыла, но… В этот раз никто не шипел и не рычал, поэтому про питомцев я благополучно забыла!

Вспомнила в самую последнюю секунду и, вместо того чтобы впустить рыжую в комнату, бодро шагнула вперёд.

Как и в прошлый раз, я загородила собой и проход, и вообще всё! Иргиль тоже ринулась навстречу, и мы столкнулись. Вышло опять‑таки неловко, однако отступать я не собиралась.

Новая неловкая пауза, и глаза рыжей неодобрительно сощурились.

– Ты что так ничего и не уяснила? – возмутилась девица. – Снова водишь парней?

Сказала так, словно я «изменяю» не Лорду, а лично ей. Впрочем неважно.

– Нет. Просто бардак в комнате, – ответила я.

Прозвучало не слишком убедительно, и Иргиль покачала головой.

Как и при прошлом похожем визите, она попыталась надуться, а я, помня о вкладе рыжей в моё спасение, поспешила исправить ситуацию:

– Извини, но там действительно не убрано. Даже стыдно людей пускать.

Теперь с актёрским мастерством вышло получше, и девица смягчилась. Но буркнула:

– Разве в монастыре не учат порядку? Я думала там с этим строго.

– Ну здесь‑то нет сестры‑хозяйственницы, которая проверяет и устраивает разнос, – пожала плечами я.

На губах Иргиль заиграла пусть натянутая, но всё‑таки улыбка.

– Ладно, – сказала она. – Я пришла узнать, как поживаешь.

– Неплохо, и… Благодарю тебя ещё раз! Если бы не ты…

Я замолчала – мы обе понимали, что бы тогда случилось. Теперь Иргиль подобрела по‑настоящему и протянула мне небольшой бумажный пакет.

Новый подарок? И снова за счёт Лорда? Ох…

Но отказаться я не могла – взяла и посмотрела с благодарностью. Тут в голове мелькнула мысль: вдруг Алентор признался ей в своей выходке и краже? Если в этом пакете предмет, призванный восстановить целостность моего гардероба, то… Вот даже не знаю, что на такое скажу!

– А это что? – спросила я осторожно.

Собеседница фыркнула.

Тогда я открыла пакет и, заглянув внутрь, посмотрела на визитёршу непонимающе.

– Краска, Ева. Смотрю я на тебя и понимаю, что это нужно исправлять.

А вот это было поистине внезапно!

– Со временем, конечно, сама порыжеешь, а сейчас разумнее прибегнуть к небольшой хитрости.

– Зачем мне к ней прибегать?

На меня посмотрели как на глупую, совершенно не знающую жизни… монашку.

– Ева, ну сколько можно? Я ведь уже объясняла, нужно выглядеть прилично! И конечно учитывать вкусы… ну сама знаешь кого.

От такого намёка щёки порозовели, а уровень симпатии к Иргиль снова рухнул в пропасть. Не будь того спасения, я бы, наверное, сказала несколько очень неприличных слов.

Стало по‑настоящему обидно, и я пошла в атаку:

– С чего ты решила, что Алентору нравится рыжие?

– Ну а какие ещё? Он Лорд огня!

Логично, разумно, и я даже согласилась, но тут вспомнилось, что, невзирая на всю неправильность масти, Лорду интересна именно я. Одновременно внутри поднялся протест – не желаю никому угождать. Я такая, какая есть, и подстраиваться не буду.

– Ой, да что ты опять артачишься? – видя мою реакцию, подзавелась Иргиль. – Просто попробуй. Краска лёгкая, смывается быстро. Да многие красятся! В чём проблема?

У меня аж зубы свело от такой бестактности, но послать её я по‑прежнему не могла. Зато вспомнился один вопрос:

– Иргиль, ты ведь никому не рассказала о том, что случилось тем утром в канцелярии?