Матабар II

Причем, скорее всего, убеждал юрист в этом не собеседника, а сам себя.

Бажен вытащил из машинки документ, щелкнул кареткой, и разложил перед собой несколько стопок бумаг. Как догадался Арди, те были разделены по тому, к какой области относились.

Затем студент юридического факультета достал из стола дощечку с несколькими печатями и, в бешенном темпе, порой дыша на оттиски, начал опускать их сперва на чернильную подушечку, а затем на бумаги.

Когда же все документы оказались проштампованы, он взял из них несколько и протянул Ардану.

– Это бумага о том, что вы приняты на первый факультет… проклятье… на первый курс! На первый курс факультета Общих Знаний, – Бажен явно был не в лучшей своей форме. – Это пункт о том, что вы согласны с тем, что ваша стипендия будет переводится на счет в банке, который указан в…

– А если я против?

– Сначала слушаем, все вопросы потом, – чуть ли не взмолился Бажен. – Так вот… Стипендия в банк. Необходимый минимум учебников, входящий в ваш учебный план, будет выдан в библиотеке, куда вы сегодня успеете, потому что бедолаги и там сейчас будут работать всю ночь… Так… это ваше разрешение на размещение в общежитии. Вторая комната минус первого этажа мужского здания и… господин Эгобар, вы сейчас лопните.

– А почему минус первого? А где библиотека? А что…

Бажен нахмурил брови и посмотрел на него очень недовольным взглядом.

– Я похож на справочную? – процедил студент. – У меня еще вся ночь впереди в этом филиале ада… Но давайте так. Вы отвечаете на один мой вопрос, я – на один ваш.

– Хорошо, – кивнул Ардан, соглашаясь на сделку.

В глазах Бажена пробежали искорки веселья.

– Откуда у вас эта лицензия?

– Мне её выдала вторая канцелярия, – честно ответил он.

Бажен скривился… потому как все лицензии, связанные с оружием, выдавались именно второй канцелярией. Так что, технически, Ардан не просто не соврал, он еще и ответил на вопрос настолько прямо, насколько возможно.

Не то, чтобы ему сильно хотелось обманывать Бажена, просто некоторые привычки, особенно те, что прививаются в детстве духом белки и волчицы, порой слишком сильны.

Трудно вспомнить, сколько раз они сидели втроем и разыгрывали сцены, где один из них выступал в роли представителя Фае, а другой должен был заключить с ним сделку и не дать себя провести. Или же наоборот – обдурить другого.

Скасти говорил, что это весело, а Атта'нха наставляла, что так разум становится живее, а чутье – тоньше.

– Уели вы меня, господин Эгобар, – развел руками Бажен. – Ваше общежитие на минус первом этаже, потому что так исторически сложилось. Раньше Первородных и представителей смешанных кровей вообще отдельно селили, но потом провели реформу. Хотя я больше склонен верить, что это связано с водопроводом. Обеспечить душевыми кабинами два строения куда проще, чем три. Так что Первородных расселили к остальным, а из их здания сделали новые теплицы для Алхимиков.

Ардан кивнул, а Бажен собирался спросить что‑то еще, но в этот момент к ним подошел запыхавшийся, раскрасневшийся Давид.

Он положил на стол маленький сверток из серой бумаги, перевязанный белыми тесемками и плащ алого цвета, явно требующий не только того, чтобы его постирали, но еще местами подшили и отгладили.

– Если захотите, можете потом купить в городе другой, – тут же произнес Бажен. – Но, опять же, после этого не забудьте занести в секретариат соответствующую бумагу, а еще отправить копию лицензии в управление ОВМ – Отдел по Вопросам Магов.

Ардан прикрыл глаза и, медленно дыша, начал вспоминать свои любимые, трудные задачки из математики. Как и всегда – они подействовали на него успокаивающе.

Порой он сомневался, что ему претило сильнее – приключения или бюрократия.

В свертке же находились две жесткие пластинки, к которым крепились звезды. В данный момент те лежали отсоединенные.

Если Ардан правильно понимал, пластинку нужно было подшить в плащ, а уже сверху прикрутить звезды.

Арди взял их в ладони и… ничего не почувствовал. Сколько раз в детстве он грезил об этих регалиях и о том, как, однажды, наденет их на себя, но… Но в час, когда детская мечта наконец сбылась, он не ощущал ничего, кроме желания поскорее отправиться спать.

– Итак, – прокашлялся Бажен. – А еще…

– А еще у меня нет анализатора, – вдруг вспомнил Ардан.

– Я как раз собирался к этому перейти, – устало вздохнул Бажен. – По поводу анализатора, господин Эгобар, все не так уж и просто. В ваших документах есть свидетельство об оплате штрафа за утерю выданного в школе и внесении суммы выдачи нового… удивительно, да? Как это вы умудрились за месяц все растерять… и регалии… и анализатор… вот только все документы, с явными следами чуть искусственного состаривания, на месте. Наверное в разных саквояжах хранили, да? И…

– Баже‑е‑ен, – взмолился Давид. – Ну пожалуйста… помнишь, что было в прошлый раз, когда ты решил разобраться в чьих‑то документах? Кажется это были бумаги внебрачной дочери Великого Кня…

– Давид! – чуть было не выкрикнул Бажен и, прокашлявшись, ослабил узел галстука. – Но ты прав… Так вот, господин Эгобар, ваши бумаги безупречны! Отдаю дань уважения тому, что вы приготовили справку, грамоту, свидетельство и лицензию на любой вопрос. Вы, наверное, потратили чуть ли не год, готовясь к поездке и собирая все необходимые…

– Бажен, – повторил Давид, но на этот раз не только с мольбой, но и отчаяньем.

Студент юридического вновь прокашлялся и помассировал переносицу.

– Анализаторы для Звездных Магов изготавливаются индивидуально, – пояснил Бажен. – Ваш будет готов в течении десяти рабочих дней от сегодняшнего числа. Сможете забрать либо в деканате, либо вышлем почтой на адрес. Но, от себя советую – лучше заберите в деканате.

В этот момент Давида позвали и он отошел к другому столу. Бажен заканчивал с документами, а Арди… а Арди не сдержался. Он протянул ладонь и перевернул табель, в котором Бажен отмечал те номера студентов, бумагами которых занимался.

В его списке значились – «6», «9», «14», «22» и, следующим, «28».

Двадцать седьмого не было…

Ардан посмотрел… на переносицу мага. В глаза не хотел. Да и вряд ли это светлая идея заглядывать в глаза тому, кто служит…

– Все как и написано… умный… – протянул Бажен, чье лицо разом расслабилось. – Но трус бы держал свои руки при себе…