Матабар II
Когда же она привела его к небольшому столу, стоявшему среди шкафов с ящиками, заполненными небольшими листками плотной бумаги, то Ардан повернулся, чтобы… Да, если честно, он и сам не знал, зачем обернулся.
Но Велены уже нигде не было. И почему‑то у Арди возникло стойкое ощущение, что больше он её уже и не увидит. Может оно и к лучшему…
С этими мыслями он прошел на выход. Миновал длинную очередь студентов, ожидающих, когда их вопросом займутся работники библиотеки (юноша и девушка в красных плащах, стоявших за столом) и подошел к лифтам. Вместе с группой из нескольких магов, он прошел внутрь демонического устройства и, вжавшись спиной в заднюю стенку кабины, произнес с запинкой:
– П‑пер‑рвый эт‑ттаж.
Лифтер закрутил проклятый рычаг и двери закрылись.
* * *
Ардан буквально вывалился из кабины лифта и, судорожно хватая ртом воздух, прислонился плечом к стене, найдя в той крепкую и, самое важное, не двигающуюся опору. Студенты, проходившие мимо, смотрели на него со смесью удивления и некоего легкого пренебрежения. Как трезвенник смотрит на последнего пьяницу.
Лифтерам же было глубоко индифферентно. Они с прежней невозмутимостью продолжали пропускать людей внутрь стальных коробок, нажимать на кнопки, закрывать и открывать двери, крутить адский рычаг и отправлять студентов в, возможно, их последнее путешествие…
Арди, отгоняя от себя тяжелые мысли, покачал головой и, выпрямившись, направился обратно в атриум.
Толпы первокурсников в красных плащах постепенно заполняли собой чуть ли не все пространство, начиная от входа и заканчивая самыми дальними лавками и диванчиками. Значительная часть, кипя свекольным (из‑за цвета) супом, бурлила около работников, пчелками роящимися вдоль труб воздушной почты. На дюжину магов в зеленых плащах приходилось, по меньшей мере, четыре сотни обладателей алых плащей, щек того же цвета, взмыленных шей и безумного взгляда, не сходящего с трясущихся документов в ходуном ходящих руках.
Арди отдал мысленную дань благодарности второй канцелярии, которая позаботилась о том, чтобы он миновал основной поток первокурсников и явился на зачисление сразу после церемонии открытия.
Жаль, конечно, что пропустил основное представление, да и речь ректора университета тоже, но в жизни ведь нельзя иметь все.
Кстати…
Оглядевшись, Ардан приметил группу из нескольких первокурсников. Как он определил, что они именно с первого курса, учитывая, что далеко не всегда зеленый плащ означал именно второй курс, а красный – первый? Все просто:
– Отец выдал мне десять эксов на этот месяц и из них почти восемь ушли на учебники для первого курса… – удрученно вздыхал один из группы. – В прошлом, вроде, если верить моим знакомым, стоили на шестьдесят ксо дешевле.
– И общежитие теперь полтора ксо за месяц, – поддакнул второй.
– Жаль, что мне не хватило мозгов, чтобы получить стипендию, – заметил третий, попутно неся в руках стопку фолиантов, на корешках которых Ардан заметил уже знакомые ему названия.
– Ага… – удрученно добавил первый. – Ну или того, чтобы твои предки устроили какую‑нибудь резню…
Ардан, следуя за группой, которая явно направлялась в сторону общежитий, едва не споткнулся.
Ну конечно… разумеется все в Большом будут прекрасно осведомлены о том, что он находится здесь благодаря короне. Абсолютно бесплатно и на полном обеспечении. Ну и само собой в определенный момент времени выяснится, что Арди даже экзаменов не сдавал.
Если так задуматься, то окажись он сам на месте тех молодых людей, что годами надрывались, чтобы набрать необходимый минимум даже не для зачисления, а для сдачи вступительных испытаний… а затем еще и понабравшие банковских ссуд или заключившие не самые выгодные договоры с гильдиями, войсками или дворянскими семьями, то ситуация получается весьма и весьма печальной.
Видеть перед собой постоянное напоминание о том, что кому‑то не то, чтобы «повезло», а он просто родился в «нужной» семье… которая, ко всему, еще и является семьей военных преступников…
Ардан покачал головой.
Что он там думал о благодарности второй канцелярии? Ему, в самом натуральном виде, заранее обеспечили положение персоны нон‑грата. Пожалуй, это вписывалось в те слова, оброненные Плащом во время встречи в доме Анорских. Потомку Арора Эгобара лучше держаться подальше от столицы и не привлекать к себе лишнего внимания.
А если уж он, все же, оказался здесь, среди цвета страны, то надо сделать так, чтобы ни в коем случае этот самый цвет страны не решил завести с нежелательным элементом каких‑либо связей.
– Замечательно… – проворчал Ардан, поправляя мешок, все норовивший соскользнуть с плеча.
Следуя на расстоянии за группой первокурсников, они пересекли атриум, затем прошли через одну из дверей и оказались в арочном коридоре, где через высокие окна с одной стороны была видна Площадь Звезд (горожане на ней, после завершения представления, начали постепенно расходиться), а с другой – широкий проспект, по которому ехали, сверкая фарами сквозь дождь, автомобили.
Опять дождь…
Март предупреждал, что погода Метрополии весьма своеобразна. Пять месяцев осени, пять месяцев зимы, три недели весны и пять недель лета, которое, по сути, является помесью едва ли не всех прочих сезонов. И редкой удачей считается встретить на небе солнце. Среди горожан даже ходила шутка на этот счет. «В Метрополии было солнце, но я в тот день работал».
Ардан тогда, в прерии, наивно полагал, что Борсков преувеличивает или хочет впечатлить, а может и припугнуть ничего не знающего о внешнем мире ковбоя, но…
Юноша поднял взгляд на небо. Низкое и тяжелое. Оно походило на пролитый мазут, размазанный по вязкой и мокрой земле, раскатанной тракторами и вскопанной плугами. Липкое и тягучее, пытающееся затянуть тебя внутрь и задушить. И столь же разительно под ним сияли огни города, стремящиеся пронзить нависшую над ними тьму.
Как там говорил Март?
«Город контрастов. Контрастов во всем».
Пожалуй, он был прав…
– Так‑так‑так, – прокаркал сухой; въедливый, как моль, голос. – Что у нас здесь? Первоку‑у‑урсники…
Ардан и сам не заметил, как вместе с группой студентов успел миновать множество дверей и добрался до самого конца своеобразного тоннеля.
Вместе с остальными он прошел за массивную створку из дерева, запирающуюся изнутри на, что неожиданно, засов. Сняв шляпу, Ардан осмотрелся.
Он стоял около… да, совершенно верно, очередной стойки. Обшарпанная, местами с облупившейся краской и сползающим растянутыми чулками лаком, она примостилась около недавно вымытой лестницы, ведущей наверх и, соответственно, вниз.
