Ониксовый шторм

Мир чуть не ушел у меня из‑под ног, и, проклиная недосып, я с трудом спустилась по ступенькам к Аэтосу и его четырем помощникам. Один из них показал на дверь, и я с высоко поднятой головой прошла мимо Аэтоса, умудрившись не сблевать от ужаса, когда заметила, что его, оказывается, повысили до генерала.

В коридоре генерал Аэтос шел бок о бок со мной.

– Считай, ты уже мертва за то, что сделала.

– Я буду говорить только с Сенариумом.

– Хорошо, что они в полном сборе. Суд пройдет быстро.

Когда молчаливая процессия прошла через квадрант в главный корпус, Аэтос провел меня мимо охранников и кадетов из других квадрантов и первым вошел в большой зал.

– Я привел изменницу!

Он отступил, открыв моему взору длинный стол, приготовленный для продолжения переговоров. Члены Сенариума снова сидели в левой части, пышно разодетые, не считая одного всадника в черном.

Ксейден повернулся на стуле и вопросительно поднял бровь со шрамом. Мой разум огладили тени.

 «Я же вроде просил не влезать в неприятности?»

 «Я ничего не обещала. – Я выдержала этот взгляд, заметив круги под глазами Ксейдена. – Ты такой усталый».

 «Именно то, что хочет слышать каждый мужчина от своей любви. – Он побарабанил пальцами по столу, привлекая мое внимание к обрывку ткани перед ним. Моя нашивка заклинательницы молнии? – Я тут решил, что мне надоело не знать, чем ты занимаешься».

 «Хороший выбор».

 «Ты правда напортачила с чарами?»

 «Кое‑кто меня учил, что правильный путь не всегда единственный».

Я использовала против Ксейдена его же слова из опыта моего первого курса, и он поджал губы.

– Как видите, у нас есть все улики, указывающие на ее пребывание у камня, – объявил Аэтос, подходя к столу. – Я прошу Сенариум вынести вердикт как можно скорее. – Он бросил взгляд на Ксейдена. – Если только ваше новое прибавление не заявит о самоотводе из‑за близости с изменницей.

– Выйдите, если не можете помолчать, генерал Аэтос. – Герцог Коллдира откинулся на спинку стула и провел рукой по своей светлой бородке. – Здесь уже не ваша юрисдикция.

Аэтос ощетинился, но отступил одновременно с остальными всадниками, оставляя меня перед Сенариумом.

 «У тебя есть план, Вайоленс? – спросил Ксейден, и, хоть на его челюстях заиграли желваки, тени в зале не двигались с места. – Я предполагаю, что есть, ведь нашивка срезана чисто».

– Есть ли сообщения, что чары повреждены больше необходимого? То есть больше того, чтобы лишь позволить летунам пользоваться магией? – спросил герцог Коллдира.

 «Вы подписали соглашение о том, чтобы стая осталась?»

Я спросила Ксейдена на всякий случай.

– Они по‑прежнему действуют против темных колдунов. – Пальцы Ксейдена замерли. – «Иначе я бы здесь не сидел».

 «Тогда у меня идеальный план».

– Откуда это вам известно? – Герцогиня Моррейна повернулась на стуле к Ксейдену.

 «Кому знать, как не мне», – ответил он только мне одной.

– Нас еще не атаковали, а Барлоу по‑прежнему находится в допросной камере. Чары действуют. – Ксейден склонил голову набок и взглянул на меня с тем же предвкушением, как перед боем на мате. – «Не терпится увидеть представление».

– Я избавлю всех от возни с судом и казнью. – Я показала на нашивку, которую сама срезала вчера ночью с формы. – Она моя. Это я организовала изменение камня. Это из‑за меня к летунам вернулась магия, а у вас теперь расчищен путь к альянсу. Не за что.

Сенариум встретил это признание шестью парами поднятых бровей и одной охренительно сексуальной усмешкой.

 «Что‑то мне подсказывает, ты решила действовать в лоб».

 «Ни на что другое нет времени, как нет доказательств участия других людей, если что‑то пойдет не так».

– Я… – Герцогиня Моррейна посмотрела на остальных за столом, ее огромные рубиновые сережки шлепнули по ее золотисто‑бронзовому подбородку, пока она мотнула головой. – И что нам с этим делать?

– А ничего, – ответил Ксейден, глядя на меня так, будто в зале больше никого нет. – Вчера ночью кадет Сорренгейл и все ее возможные соучастники совершили преступление, а сегодня утром вы все до единого и наш король подписали помилование.

Я кивнула.

 «Блестяще, безумная женщина».

Его взгляд жег, и я поборола улыбку.

– Значит, мы ничего не можем сделать? – Герцогиня Эльсума наклонилась вперед, ее длинные каштановые пряди мазнули по столу. – Она изменила всю нашу оборону – и что? Просто возвращается в класс?

– Похоже на то. – Герцог Коллдира медленно кивнул.

– Похоже, эта юная леди немалого добилась, – произнес новый голос от северных дверей зала.

Я мельком взглянула туда, а потом во все глаза уставилась на прибывшую женщину. Серебро ее филигранного нагрудника бликовало в утреннем свете, а улыбка пустила морщинки по светло‑коричневой коже в уголках темных глаз, когда она выступила вперед. На ней были алые штаны, короткий меч на бедре и блестящая тиара на непокорных кудрях – сильный контраст с ее оружием. Королева Марайя.

– Ваше величество. – Я склонила голову, как меня учил отец.

– Кадет Сорренгейл, – отозвалась королева, и, подняв голову, я обнаружила, что она уже стоит в паре футов от меня. – Я уже наслышана о единственной заклинательнице молний на Континенте и рада видеть, что комплименты не были преувеличены. – Она искоса оглядела Сенариум. – Полагаю, кадет может свободно вернуться к своим обязанностям, а ваш король прибудет с минуты на минуту, чтобы продолжить переговоры.

– Мы ничего не можем сделать кадету Сорренгейл. – Ксейден убрал мою нашивку в карман, и остальные члены Сенариума нехотя согласились, хотя четверо – с немалым гневом в глазах.

– Превосходно. – Королева Марайя улыбнулась Сенариуму, затем отвела меня в сторону и понизила голос: – Виконт Текарус рассказывал о вашем уговоре. Ты рискнула навлечь гнев короля, разрушить оборону своего королевства – и все только ради того, чтобы сохранить здесь моих летунов?

– Да. – У меня внутри все сжалось. – Так было правильно.

– И взамен ты просила всего лишь о свободном доступе в его библиотеку? – Она изучающе смотрела на меня, но я выдержала ее взгляд.

– Она лучшая на Континенте. И это наша главная надежда найти исторические записи о том, как мы победили вэйнителей много веков назад.

 «И как их лечить…»