Ониксовый шторм

– Что ты делаешь? – крикнул кто‑то позади меня, когда я вновь потянулась к сундуку.

У меня не было времени оглядываться. Подушки, запасное одеяло, книги, которые со мной отправил отец, – все это я швыряла в пламя, словно жертвоприношение, все глубже зарываясь в бездонный сундук.

– Нам пора! – Кэт упала рядом на колени. – Они уже захватили зал. Надо лететь!

– Я не могу найти! – пыталась крикнуть я, но мой крик получился почти неслышным. Почему я не могу кричать? Почему не могу даже плакать из‑за жестокости того, что происходило, из‑за вечного ужаса перед грядущим роком? – Собирайтесь! Я догоню.

– Я не могу тебя бросить! – Она схватила меня за плечи – лицо в саже, темно‑карие глаза мокрые от страха. – Не заставляй, потому что я просто не могу.

– Ты должна жить! – Я вырвалась и снова потянулась внутрь сундука. – Он выберет тебя. Я знаю. Ты – будущая королева Тиррендора, ты нужна твоему народу.

Она еще не потеряла корону. Она будет бороться за свое.

– А ты нужна мне! – завопила Кэт, потом вскрикнула, бросилась на меня, и наши спины опалило пламя.

Дерево затрещало и рухнуло, а потом жар изменился, окружил нас со всех сторон.

– Всего одну… – Наконец пальцы нашли миниатюрную картину. Я успела разглядеть мягкие улыбки и веселые медово‑карие глаза своих родных, прижала миниатюру к груди. – Есть!

Кэт поставила меня на ноги, потащила к двери, и мы обе вздрогнули, когда обвалился балдахин моей кровати. Взметнулись искры, обжигая мне руку, миниатюра выскользнула из пальцев, загоревшись в полете.

– Нет! – вскрикнула я.

Кэт потянула меня назад, а пламя пожирало портрет, только это уже была не картина… а живые люди. Мои родители. Моя семья. Они горели.

– Хватит! – хрипела я, пока меня тащили прочь под их крики, их слезы, их мольбы спасти. – Нет! Нет!

 

Я резко вскочила в кровати, хватая ртом воздух и стряхивая остатки кошмара, а по спине катился градом пот.

В окно струились вечерние лучи солнца, озаряя спальню, когда‑то принадлежавшую Ксейдену, – ту, которую он закрыл чарами так, что пройти могли только я и он. С бешено колотящимся сердцем я окинула взглядом спящие лица моих товарищей. Слава богам, Ксейден применил здесь ту же охранную методику, что и в моей басгиатской спальне, – я провела весь отряд одного за другим.

Трегер спал у двери, с рюкзаком вместо подушки, а Ридок лежал в нескольких футах от него, держа пальцы в нескольких дюймах от своего кинжала.

– Ви? – прошептала Ри, садясь рядом и потирая глаза. – Все в порядке?

Я кивнула, увидев, что Марен и Кэт спят, свернувшись клубочком, спинами друг к другу посреди комнаты на импровизированных подстилках. Все на месте. Пожара нет. Опасности нет. Как бы я ни скучала по Сойеру, я радовалась, что ему ничего не грозит. Мы явно слишком близко к фронту, чтобы я сохраняла душевное спокойствие.

– Просто кошмар.

– А. – Ри легла на месте, где обычно спала я, а я упала на пропитанную потом подушку Ксейдена. – Басгиат? Мне тоже иногда он снится.

– Вроде бы да. – Прошли месяцы с тех пор, как он спал здесь, но я готова была поклясться, что уловила слабый аромат мяты, когда повернула голову к Ри и тихо заговорила: – Но там была Кэт, и я искала портрет моей семьи, но все стало странно, и потом они сгорели. – Я вздохнула. – Неудивительно, если учесть, что мама превратила себя в пламя.

Ри поморщилась:

– Мне жаль.

Я тихо фыркнула, вспоминая сон дальше:

– И еще я сказала Кэт, что она должна жить, потому как это она – будущая королева Тиррендора.

Ри распахнула глаза, а потом с трудом подавила смех, зажав рот рукой.

– Вот это я понимаю – кошмар.

– Вот скажи? – Моя улыбка угасла. – А какие кошмары снятся тебе?

Она разгладила черный шелк, накрывающий ее волосы.

– Обычно о том, что ты не спасла Сойера, а я к нему не успеваю, потому что ошибаюсь с…

– Вы там не такие тихие, как вам кажется, – пробормотал Ридок. – Который час?

– Наверное, уже пора вставать, – сказала Ри.

Зашевелился весь отряд, и мы по очереди сходили в ванную, после чего высыпали в коридор, готовые приносить пользу. Когда я закрыла дверь спальни, как раз подошла пара всадников – майор и капитан. Их шаги были такими же усталыми, как их глаза.

– Маэс говорит, у них меньше часа, – сказала майор, на ходу перебинтовывая руку, потом отбросила короткую светлую челку с глаз. – Свалились как снег на голову.

Маэс. Знакомое имя.

 «Он в паре с Грейм», – напомнил Тэйрн.

Точно. Они были парой уже много десятков лет и общались на расстоянии куда большем, чем Тэйрн со Сгаэль.

– Мы слишком растянуты. – Капитан покачал головой. Его щека была изуродована швами. – Если на той стороне не дураки, то уже эвакуировали Ньюхолл.

Мы отступили к стене, чтобы пропустить офицеров.

Ну, все, кроме Марен, вставшей у них на пути.

– Простите, вы сказали – Ньюхолл?

– Да. – Капитан уставился на Марен так, будто съел что‑то кислое.

– Почему их эвакуируют? – выпалила Марен, нахмурившись.

Офицеры с пониманием переглянулись, и мы все отошли от стены, чтобы тоже встать перед парочкой; Кэт проскользнула за Трегером, чтобы оказаться рядом с Марен.

Та сделала резкий вдох, и Кэт взяла ее под локоть.

– Родные? – Голос майора смягчился, в глазах промелькнуло сочувствие.

– Туда бежала ее семья, – ответила Кэт. – Это в полутора часах лета отсюда. Мы полетим?

– Мы? – Капитан обвел нас всех взглядом, задержавшись на моей косе, потом обратился к Кэт: – Мы валимся с ног и уже потеряли одного всадника на этой неделе. Половина нашей стаи патрулирует на севере, а другая выжата досуха, поэтому простите, если это прозвучит грубо, – он бросил на майора взгляд, который я не смогла расшифровать, – но это слишком маленькая деревня, чтобы рисковать ради нее.

У меня перехватило дыхание.

– И мы просто бросим их умирать? – Трегер повысил голос. – Почему? Потому что они поромиэльцы?