Ониксовый шторм

 НЕТ.

 «Тэйрн!» – закричала я, и ужас сковал все мое тело, лишив всех мыслей, кроме одной: он не может умереть.

Он безжизненно съезжал с хребта. Я ничего не видела, могла только слышать скрежет камня по чешуе, чувствовать сотрясающие все тело столкновения с препятствиями.

 «Тэйрн!» – Я снова пыталась мысленно нашарить его, но там не было… ничего.

 «Вайолет! – закричала Андарна. – Я его не чувствую!»

 «Назад!» – повторила я, пока мы падали все ниже, ниже и ниже.

Нет ли под нами утеса?

Надо было прислушаться к предупреждению Тэйрна о грозе. Жив ли он? Или…

 «Не думай об этом!» – застонала Андарна.

Сердце выскакивало из груди, и я оторвала руки от луки седла, прижав ладони к драконьей чешуе. Я не чувствовала дыхания, но это еще не значило, что Тэйрн не дышит. Он должен быть цел. Иначе я бы почувствовала, да? От паники свело горло. Это не может быть его конец, наш конец.

Лиаму оставались минуты после того, как Дей прекратила дышать, но он знал.

 «Выбери жизнь, – умоляюще обратилась я к Андарне. – Ты единственная из своего рода, ты должна жить. Что бы с нами ни случилось».

О боги, Ксейден.

 «Останься со мной! – проскулила Андарна срывающимся голосом. – Вы оба должны остаться!»

На протяжении целого удара сердца мы падали свободно, и мой желудок воспарил вверх, а я приготовилась сделать свой последний вдох.

И снова земля приняла нас в жестокие объятия, но в этот раз мы постепенно остановились.

Крылья Тэйрна распались, и я зависла под углом в девяносто градусов над землей, стараясь надышаться пыльным воздухом. Тэйрн обрушился на бок.

Отсюда я не видела его головы, так что я отбросила все возможные щиты и потянулась к нему всеми силами. На месте нашей связи был лишь небольшой проблеск, но и этого хватило, чтобы заполнить всю меня надеждой, когда что‑то грохнуло позади нас. Проблеск – значит, он не мертв. То, что мое сердце бьется, значит, что…

Грудь Тэйрна содрогнулась, он снова задышал глубоко и размеренно.

Слава богам.

 «Он дышит», – передала я Андарне.

– Сорренгейл! – Ко мне кто‑то шел.

– Сюда! – ответила я, изворачиваясь в подвешенном состоянии в попытках расстегнуть пряжку ремня.

В десяти футах ниже появился Гаррик – тяжелое дыхание, капюшон на спине, по волосам с правой стороны головы стекает кровь.

– Жива.

Он уперся обеими руками в колени и будто сломался пополам, и я не знала, то ли он переводит дыхание, то ли его сейчас стошнит.

– Слава Данн. Тэйрн? – Гаррик поднял голову, окинул меня взглядом и побледнел.

– Без сознания… Что случилось? – спросила я.

– Твое колено накрылось.

Я взглянула на ногу, хрипло вскрикнула, и лишь потом меня с запозданием накрыла мучительная боль, словно поджидавшая, когда я увижу, как все плохо. Кожаные штаны на правом колене были разорваны, во рту быстро набралась желчь, когда я поняла, что коленной чашечки нет там, где она должна быть. Обжигающая боль пронеслась по ноге вверх до самой макушки, смывая все логическое мышление и пожирая меня с головой, накатывая волнами в ритм с моим сердцебиением.

– Сломала? – спросил Гаррик.

Несколько секунд я пыталась сосредоточиться только на том, чтобы упихать всю боль в коробочку, с которой я могла справиться, а потом заставила пальцы двигаться один за другим.

– Кажется. Просто. Вывихнула. Ничего не могу сделать. – С каждым вдохом становилась сильнее тошнота. – Под таким углом.

Гаррик кивнул:

– Падай, я поймаю. На земле разберемся.

– Шрадх? – спросила я, вновь ухватившись за ремень: пряжку заело из‑за моего собственного веса.

– Постепенно приходит в себя. – Гаррик оглянулся через плечо. – Упрямец развернулся и принял удар в живот. Спас мне жизнь, но вырубился, когда упал и ударился об утес.

Видимо, это случилось и с Тэйрном. Тот второй удар, который я слышала, – это была его голова.

Проклятье. Сребровласая вэйнительница еще здесь, а драконы без нас все равно что беззащитны – по крайней мере, пока не прибудут остальные.

– Уронишь, и я тебя пну, – процедила я сквозь боль.

Я не умру сегодня. Как и Тэйрн.

– Давай честно. С таким коленом ты никого не пнешь. – Гаррик поднял руки, и меня переполнило совершенно нерациональное желание, чтобы на его месте стоял Ксейден. – Ну, давай, Вайолет. Доверься.

Я приподнялась, держась за луку, наконец выдернула ремень из пряжки и камнем рухнула вниз. Крик, который я сдерживала, все‑таки вырвался, когда он меня поймал, и весь мир взорвался оттенками красной боли.

– Мне вправить? – спросил Гаррик, стараясь держать меня как можно аккуратнее.

Я кивнула, и он быстро поставил меня на ноги и присел, придерживая за талию. Ножны его мечей на спине скрежетнули по каменистой земле, разбрасывая булыжники.

– Медленно вытяни, – велел Гаррик, не отводя карих глаз от моего колена. Я повернула голову, впившись зубами в воротник куртки, чтобы удержаться от нового крика, и выпрямила ногу. – Будет неприятно. Прости, – сказал он, возвращая коленную чашечку на место.

– Не извиняйся, – выдавила я, когда боль тут же упала до уровня, при котором я хотя бы могла думать. – Бинты у меня в рюкзаке.

Ритмичное дыхание Тэйрна успокоило мое сердцебиение, но я не видела ничего, кроме его темной чешуи слева и гранитных валунов справа.

Гаррик достал бинт, а потом придерживал меня, пока я пыталась справиться с суставом. Когда я для пробы перенесла на ногу вес, вспыхнула боль, но мизерная в сравнении с тем, что будет с Тэйрном, если мы не начнем действовать, поэтому я затянула бинт и на этом оставила ногу в покое. Сойдет, пока не доберемся до целителя или Бреннана.

Однако сначала нужно выбраться отсюда живыми.

– А ты неплохо справляешься, – сказал Гаррик.

Склонившись, он придержал меня за спину, а я закинула руку ему на плечо.