Ониксовый шторм

Я всем телом ощущала, что, пока он следовал за Бреннаном через ротонду, каждая его мышца была напряжена. Напряжение отдавалось от него волнами теней, которые кружили, будто отпечатки танцующих вокруг ног, когда я смотрела ему через плечо. А когда я потянулась к разуму Ксейдена, он закрылся.

– Ты сердишься, – прошептала я, а Бреннан понесся вперед, прогоняя кадетов из зала собраний справа от доски объявлений.

– Это очень слабое слово для того, что я сейчас чувствую, – ответил Ксейден, широкими шагами войдя в помещение без окон.

Тени раздвинули шесть стульев у ближайшей стороны неотесанного стола, и он очень аккуратно положил меня на столешницу и отступил, привалившись спиной к стене.

– Я поступила так, как поступил бы на моем месте ты, – возмутилась я, опершись на ладони.

Бреннан взялся за мое колено, оставив дверь открытой.

– Если бы ты…

Ксейден поднял один палец:

– Не. Сейчас.

Я прищурилась, наблюдая, как Бреннан срезает мои бинты кинжалом.

– А я думала, ты собираешься домой, – сказала я брату.

– Просто пока помогаю в мелочах по поводу договора. – Он поморщился, увидев мою черно‑синюю ногу. – Я все еще здесь, к счастью для тебя. Двадцать часов в седле не идут на пользу кровоподтекам, Ви.

– Как и приземление в Сэмарре. – Я скривилась, когда Бреннан пощупал сустав.

– Я прихватил с собой эримяту. Замочу ее в молоке, чтобы ускорить глубокое исцеление. – Он кивнул сам себе. – После отравления это тебе помогло.

– Ты привез эримяту из Аретии? – Ксейден гневно воззрился на моего брата.

– Нарушаешь закон под носом у самого герцога, – поддразнила я брата, но от боли слова прозвучали истерично, и шутка не удалась.

Блин, как больно. Без бинта нога пульсировала вдвое сильнее.

– Я обучен ею пользоваться. И ты же знаешь, что люди плохо к тебе относятся, когда ты уходишь посреди переговоров, где выступаешь от лица своей провинции, да? – Бреннан простер руки над моим коленом и оглянулся через плечо на Ксейдена. – Ты уже не просто всадник – тебе, наверное, лучше вернуться… – Он моргнул в ответ на испепеляющий взгляд. – Неважно. Не хотел бы быть тобой, – произнес он тихо, потом закрыл глаза.

– Она не виновата! – крикнул Гаррик, ворвавшись в дверь с такой скоростью, что смог затормозить лишь возле самого стола.

– Неужто? – спросил Ксейден.

– Ну, полет в Поромиэль – это ее выбор. – Гаррик сбросил летную куртку на ближайший стул. – Но торнадо? Угроза гражданским. Темная колдунья…

– Ты уже за нее заступался. Дважды. – Голос Ксейдена, когда он сложил руки на груди, звучал едва ли не скучающе.

– Не надо меня от него защищать. – Я покачала головой, глядя на Гаррика и чувствуя, как по колену разливается тепло, затем уставилась на Ксейдена. – Мои решения принадлежат только мне.

– Охренительно хорошо это знаю. – Ксейден закрыл глаза и прислонился головой к стене.

– Она здесь! – раздался голос Рианнон из коридора.

Внутрь ввалились второкурсники – в том числе Марен с ее двумя младшими братьями, ходившими теперь за ней хвостом.

– Вы двое, посидите пока, – ласково попросила мальчиков Марен, и Трегер выдвинул им из‑под стола два стула.

Близнецам было по семь лет, оба с охровым цветом кожи, темными волосами, скорбными глазами, как у Марен, – должно быть, поэтому они казались мне ужасно знакомыми. А еще они не раскрывали рта, ни разу не заговорили по пути в Басгиат. Марен присела перед ними.

– Мы во всем разберемся, обещаю. Мы все решим…

– Садись, – сказал Трегер Кэт, выдвинув еще один стул.

– Я в порядке. – Она пошатнулась и потерла затылок.

– Да ты на ногах не стоишь. – Он показал на стул. – Садись.

– Ладно, – проворчала она, чуть ли не падая на стул. – Марен, ты тоже.

Все до одного выбились из сил. Мы все.

– Нарушили прямой приказ? – В комнату ворвался генерал Аэтос, но вздрогнул при виде Бреннана и Ксейдена.

Мое колено словно припекло, и боль медленно сходила на нет, пока Бреннан занимался растянутыми связками и опухшей тканью.

– Нам приказали приносить пользу – мы так и сделали. – Между Аэтосом и всем отрядом встала Рианнон. – Сэр. – Это обращение совсем не напоминало комплимент. – За наше раннее возвращение расписался подполковник Дегренси, потому что в форпосте нет своего целителя, а там все уже переполнено ранеными. Вы же должны порадоваться, что кадет Сорренгейл ранена. Мы выдержали ваше наказание.

– И готовы повторить. – Ридок откинулся на спинку стула и забросил ноги на стол. – И опять, и опять.

Аэтос побагровел:

– Прошу прощения, кадет?

– Он сказал, что мы готовы повторить. – Я вскинула подбородок и заметила, как по каменному полу к Аэтосу ползут тени. – Мы принимаем решения всем отрядом. Мы принимаем наказания, какие пожелаете, всем отрядом. Но чего мы не потерпим, так это смерти гражданских, какое бы гражданство у них ни было. И пока вы не спросили – да, на это согласились все драконы и грифоны.

В глазах Аэтоса вспыхнула ненависть, и он быстро переключился на Бреннана:

– У тебя нет права здесь находиться, Айсрай. Это дело квадранта.

– Это Сорренгейл, – ответил Бреннан, не открывая глаз. – И даже если бы вторая статья четвертого раздела Кодекса Басгиата не давала целителям доступ во все части академии – а она дает, – я все равно не обязан перед вами отчитываться.

У меня встал ком в горле, когда я наконец заметила на его форме новенькую нашивку с именем.

– А кто отвечает за них? – Аэтос ткнул пальцем в близнецов. – Король Таури отказался повторно открывать наши границы.

Даже сейчас? Я с трудом удержала челюсть на месте. Да как это могло не войти в условия переговоров?

Уголок губ Аэтоса приподнялся, словно он почуял, что побеждает.

– Они вернутся домой. Немедленно.

Я развернулась к Ксейдену и обнаружила, что он наблюдает за мной. Я подняла брови, а он только вздохнул и словно нехотя повернул голову к Аэтосу:

– Пока мы завершаем переговоры и немного заняты, но уже сегодня днем подполковник Сорренгейл с радостью заберет мальчиков домой. – Марен охнула. – В Тиррендор, потому что теперь они тирские граждане.

– С каких это пор? – Аэтос напрягся всем телом, а жар у моего колена развеялся, и Бреннан оторвал от меня руки.