Ониксовый шторм

– Точно. – Я глубоко вздохнула, зная, что нам еще нужно обсудить Сэмарру. – Рианнон не все включила в доклад о Сэмарре, потому что мы не хотели передавать дезинформацию или чтобы показалось, будто мы не знаем, о чем говорим. Что тебе рассказал Гаррик?

– Ты имеешь в виду – кроме того, что темная колдунья поиграла с вами, а потом отпустила? – Ксейден прищурился. – Ненамного больше того, что было в докладе, и это, если честно, ужасно раздражает, ведь я‑то видел, что он что‑то скрывает. Он никогда не умел мне врать. Так о чем вы умолчали?

– Я разговариваю с тем, кого люблю? Или с герцогом Тиррендора? Ну, в любом случае будет стыдно. – Я почувствовала, как кровь приливает к шее. Если пробью ложную тревогу, только покажусь дурочкой.

– И с тем и с другим, – ответил Ксейден. – Не хочу быть для тебя разными людьми. С кем угодно другим – легко. Но не с тобой. Ты получила всего меня, и весь я вполне способен хранить твои секреты. Я защищу тебя с помощью Тиррендора, а не Тиррендор с помощью тебя.

– Я уже говорила, что рада защищать твою родину. – Моя рука скомкала край его формы. – Она заклинала молнии, – прошептала я, и по его лбу пошли морщины. – Ксейден, по‑моему, мы ошибаемся. Они вряд ли ограничиваются малой магией. По‑моему… у них тоже могут быть печати.

– Я тебе верю. – Он даже бровью не повел. – О чем вы еще умолчали?

 

* * *

 

За следующую неделю наши профессора показали, как хорошо умеют сделать вид, что Басгиат практически вернулся в прежнюю колею – будто у нас сейчас не разгар войны. Физика, курс выживания всадника – с новым профессором, поскольку Грейди занимался сбором поискового отряда и планированием экспедиции, – математика, магия. Продолжились лекции по всем предметам, кроме одного: истории.

Видимо, для этого мы все еще ждали, когда прибудут кадеты из Сигнисена.

Если бы третьекурсники не улетали то и дело на службу в форпосты Срединных земель, можно было бы подумать, будто мы вовсе не имеем дела с полетами, – правда, к нам все‑таки присоединились летуны. Когда же прибудут их товарищи из Сигнисена, заполнятся почти все спальни, что только лишний раз напоминало, как много драконов перестали искать связь с всадниками в прошлом столетии.

– Это пришло в Трайфелс вчера ночью, – сказала Имоджен, встретив меня в переходе в квадрант целителей.

Она подавила зевок и протянула мне сложенную и запечатанную депешу. Я отлично ее понимала: она провела всю ночь на форпосте в Срединных землях.

В окна только‑только пробивался рассвет, но магические огни все еще светили достаточно сильно, чтобы сразу разглядеть имя адресанта.

– Кажется, это не мне. – Я прочитала имя отправителя и удивленно подняла брови: – И это от Гаррика.

– Конечно, а то Гаррик же мне пишет. – Имоджен закатила глаза и размяла плечи, после чего открыла дверь в туннель. – Все знают, что Аэтос вскроет любые письма с твоим именем.

Я сломала печать и улыбнулась при виде почерка Ксейдена, но долго улыбка не продержалась.

 

В.

 Вчера ночью мы сражались в Ферване, спасали гражданских. С глубочайшим сожалением сообщаю, что мое возвращение откладывается из‑за необходимости отдыха. Я на грани выгорания, но спасенные жизни стоили того, и Гаррик сообщил целителям, что я буду восстанавливаться у себя до дальнейших сообщений. Левеллин будет моим представителем на случай, если Сенариум созовет чрезвычайное собрание.

 За пределами чар хуже, чем мы представляли, но у меня есть план, как предотвратить новые выгорания. Мне кажется или моя подушка пахнет тобой?

Твой К.

 

Я замедляла шаги, идя по туннелю и чувствуя, как ужас сгустился в горле, пока наконец вовсе не остановилась у лестницы к допросной и не сунула письмо за пазуху.

– Сорвался.

Имоджен напряглась:

– Это он так написал?

Я покачала головой:

– Он старался подбирать слова, но я уверена. Иначе ему незачем запираться у себя, чтобы восстанавливаться от выгорания, если только он не ждет, когда глазам вернется прежний цвет.

– Сука. – Она двинулась по лестнице, и я последовала за ней. – Нужно вернуть его с границы.

– Знаю. А мне нужно найти лекарство.

– Уверена, что это правильный курс действий? – Имоджен снова подавила невольный зевок.

– Все возможные методы, – ответила я, проводя ладонями по ножнам, чтобы убедиться, что все кинжалы на месте – как и парочка зелий. – Он – наш единственный источник информации. А ты уверена, что готова? Я все пойму, если ты слишком устала.

Они загоняли третьекурсников до изнеможения.

– Да я справлюсь и во сне. – Она расстегнула летную куртку. – Ты уже встречалась с Грейди?

– На следующей неделе, – вздохнула я. – Он все еще готовится, прежде чем соизволить встретиться со мной, но вчера прислал черновой состав отряда. Единственная, кого я там знаю, – это Аура, сука, Бейнхэвен. Потому что – ты только зацени – она «надежная спутница соответствующего возраста и самая сильная заклинательница огня в квадранте».

– А он знает, что ты ее чуть не убила в этом месяце? – Имоджен подняла бровь.

– Ему, скорее всего, плевать. Он сам понятия не имеет, с чего начать, и я точно об этом знаю, потому что он уже просил свою драконицу расспросить Андарну. И это уже прочитав мой доклад обо всем, что она помнит про свои первые сто лет в яйце, то есть – как и большинство поздно вылупившихся драконов – ничего.

– И как ему? – спросила Имоджен, нахмурившись.

– Тэйрн избавил ее от десятка чешуек на шее, а Андарна оставила след зубов на хвосте.

 «В следующий раз хватит тебе на новые доспехи», – пообещала Андарна.

 «От его‑то драконицы? Спасибо, не надо», – ответила я.

Губы Имоджен подрагивали в улыбке.

– Получила по заслугам. – Тут ее улыбка пропала. – Я согласна, что в отряде нужны опытные всадники, но такому выбору доверять трудно.

Когда мы преодолели последний виток лестницы, Эмери и Хитон оторвались от карточной игры.

– В этот раз привела Сорренгейл? – спросил Эмери, поднимая брови.

– Очевидно, – отозвалась Имоджен.

Пока мы шли к двери камеры, я старалась не смотреть на стол, где в дерево впитались пятна крови.