Ониксовый шторм

– Это ты быстро уложился, – говорил Каори со смехом, потом взглянул на нас через плечо. – Кажется, они не ко мне. – Он повернулся к нам. – Не отвлекайте его надолго, кадеты. У него встреча через десять минут. А теперь прошу прощения.

Мы уступили дорогу, и профессор Каори вышел в пустой коридор.

– Профессор Риорсон. – Правда, тон Даина, которым он приветствовал появившегося из кабинета Риорсона, сложно было назвать строго уважительным.

А мой пульс ускорился, и я наслаждалась его видом, его небритыми щеками, полными губами и роскошными глазами, в которых не было ни намека на красное.

– Вайолет. – Ксейден не обратил внимания на Даина и своего кузена, его голос скользнул по моей коже, как бархат. – Можем поговорить наедине?

– Не лучшая мысль. – Я медленно покачала головой.

– У меня наверняка были и похуже. – Он протянул руку.

– Ты теперь профессор. – Я вцепилась в лямки рюкзака на плечах, чтобы не дать себе потянуться к нему. – А я – кадет.

– И? – Ксейден обжег меня взглядом.

– Вот блин, – тихо произнес Даин. – Статья восьмая, первый раздел Кодекса.

– Погодите. Вы расстались? – Боди повысил голос.

– Да, – ответила я.

– Нет, – одновременно со мной сказал Ксейден, пригвоздив взглядом кузена к полу, а потом развернулся ко мне. – Нет, – повторил он.

– Ну… если ты наш новый профессор, то против Кодекса ничего не поделаешь. По крайней мере, пока ты на этой должности, – размышлял Даин. – И я не могу вспомнить ни одного пункта, который бы это отменял.

– Тебя никто не спрашивал, Аэтос, – предостерег Ксейден.

– Меня не вини. Не я писал Кодекс. – Даин попятился в коридор с поднятыми перед собой ладонями. – И не я согласился стать профессором.

Ксейден ощерился.

– Ладно, у меня еще занятия, удачно вам разобраться. – Боди поспешил вслед за Даином.

Ксейден выждал полсекунды, потом схватил меня за правую лямку рюкзака и втянул в кабинет Каори. Теперь можно было и не мечтать успеть на пары вовремя.

Он отпустил меня и закрыл за нами дверь.

– Гаррик не с тобой?

Не самая лучшая тактика потянуть время, но ничего другого у меня не было. Я отступила к столу Каори, обойдя два стула перед ним. Этот кабинет был одним из самых больших, с двумя сводчатыми окнами и битком набитым книжным шкафом.

– Учитывая, как близко он ко мне был, когда я утратил самоконтроль, мы пришли к выводу, что наша программа наблюдения не так уж хороша. – Ксейден прислонился к стене слева от двери, упершись плечами в картину драконов Первых Шестерых.

Но не семерых.

– Теперь ты здесь, а значит, ничего не случится. – Я уперлась руками в стол и запрыгнула на его край. – Я дала слово, что сделаю все, чтобы тебя спасти, вылечить, и если это значит, что нам нельзя…

– Не договаривай. – Он направился ко мне, и мое сердце ударяло в такт его шагам. – Ты уже самая смертоносная, а значит, мне незачем волноваться насчет твоих справедливых оценок. Ничего не изменилось.

– Мы живем по Кодексу… – начала я опять.

– А я живу тобой. Когда это меня волновал Кодекс или правила поведения? – Ксейден взял мое лицо в ладони и прижался своим лбом к моему. – Я – твой, а ты – моя, и этого не изменят никакие законы или правила на этом свете или на том.

Мои глаза медленно закрылись, будто это помогло бы удержать сердце от страданий по этому мужчине.

– И что нам теперь делать?

– Каори считает, для нас могут сделать исключение. Мне только надо спросить Панчека через пару минут.

Его большие пальцы провели по моим щекам, и я медленно открыла глаза, цепляясь за надежду, что он прав. Что все решится так просто.

– Так или иначе, а тебя надо удержать здесь. Ты провел на границе всего неделю…

«И сам посмотри, что случилось».

Я не сказала этого ни вслух, ни по нашей связи, но Ксейден и так все понял.

– Знаю. – Он поднял голову. – А самое худшее – я даже не помню, чтобы во время битвы намеренно искал источник энергии или черпал из него. Просто раз – и случилось. Если бы не Сгаэль… – Его грудь дрогнула от глубокого вдоха. – Она впервые заговорила со мной – если точнее, заорала, – и я пришел в себя, но ничего уже было не изменить. Я тебя подвел.

– Не подвел. – Я сжала его руки. – Мы что‑нибудь придумаем. А если Панчек согласится на исключение, нам еще многое надо наверстать.

Ксейден кивнул:

– Встретимся у тебя в комнате и…

Открылась дверь, и я уронила руки, но Ксейден не сдвинулся ни на дюйм.

– А, профессор Риорсон, – произнес с порога Аэтос. – Каори говорил, что я найду вас здесь, и я решил сразу же покончить с вашим неловким разговором о привилегиях, чтобы вы не позорились перед полковником Панчеком.

У меня екнуло сердце. Я и без печати Мельгрена знала, что эту битву нам не выиграть.

– Генерал Аэтос. – Руки Ксейдена соскользнули с моих щек в медленной ласке, и только потом он развернулся лицом к командиру. – Я формально прошу единичного исключения для первого раздела восьмой статьи на основании предыдущих отношений и временного назначения на должность.

– Отклоняется, – в ту же секунду ответил Аэтос. – Я подчинился приказу Мельгрена и назначил вас на эту должность, хоть и считаю, что на нее нашлись бы кандидаты получше, но не заблуждайтесь, Риорсон, вы мне здесь даром не нужны. Все помилования и титулы не смоют то, что каких‑то несколько месяцев назад вы хладнокровно убили вице‑коменданта и разрушили это заведение до основания. И ваша привязанность к кадету Сорренгейл дает мне отличный повод вышвырнуть вас из моей академии, что я с удовольствием и сделаю, если вы нарушите Кодекс, профессор. Может, мы в армии Мельгрена, но в моей академии. Все понятно?

Боги, как же я его ненавидела.

– Что ты сволочь? Без сомнений. – Ксейден поднял указательный палец. – И оскорбить тебя – не нарушение Кодекса, я проверял.

Аэтос побагровел и бросил взгляд на меня:

– Можете не прощаться. Вас ждут на уроке, кадет.