Отказная жена Феникса или Карьера дерзкой попаданки

– Я бы и побольше заплатила, – призналась я. – Но платить Нэнси – это кормить опасного хищника. Расскажи мне о некровитах. О некромантах слышала, а об этих – нет. Чем они отличаются?

Габби как раз ускакал в сторону, гоняясь за Алисси. Наверное, невозможность рассказать правду все это время его подгрызала. Мальчишку словно вывели из тени: он напевал песенки и то и дело прибегал, чтобы показать мне очередной выживший в старом саду цветочек. У меня уже собрался целый букет.

– Ну слушай, хозяйка, – вздохнула Дерси. – Раз уж так пошло, тебе теперь от них подальше бы держаться. Нам.

Из объяснений Дерси я узнала, что некровиты – специалисты по превращению плохой энергии (антивита), в хорошую (вит). Все бы ничего, но превращать силу обратно они тоже умеют. Умеют и практикуют. Многие некровиты занимаются целительством, некоторые охотятся на опасную нежить и хрономагов, магов‑отступников, с которыми вообще все… сложно.

Некровитам часто помогают оборотни. Даже будучи в человеческой ипостаси, они чуют других оборотней, тварей в образе человека и страшных колдунов, сохранивших людской облик, но потерявших души. А что уж говорить об ипостаси звериной! В охоте на Тьму равных им нет.

Уже давно в научных кругах перевертыши признаны полноценными людьми, но общество пока не привыкло воспринимать оборотней как равных, забывая, что на заре времени они тоже были магами, заключившими договор с разумными животными. Двуипостасные наги, драконы, василиски, грифоны и фениксы гордятся своими вторыми половинками, а перевертыши скрываются в тени.

Родители часто отказываются от них при рождении, если что‑то выдало младенца, например, звериные коготочки или хвостик.

Позже ребенок научится инстинктивно прятать свое зверолюдское, но первые дни будет уязвим как никогда.

Хорошо, если малыша отдадут в специальный приют. Или позаботятся о нем, как в случае с Габби. Но чаще их просто убивают, особенно на юге, где считается, что перевертыши – та же нечисть, способная при укусе обратить человека в себе подобное.

Хозяева Габриэля наверняка подозревали, кто он. Возможно, заботясь о нем, они пеклись о собственной выгоде: кто лучше оборотня понимает зверье? Но Габби взрослел, и оставлять на его попечении кур, овец и коров становилось опасным.

Если бы мальчишку сразу отдали в спецприют, он наверняка уже служил бы у какого‑нибудь некровита: вынюхивал бы себе подобных или нечисть в городском патруле. Но тот факт, что я заявила на мальчика свои права, не отменял полномочий магов. Габби могли в любой момент у меня забрать. Повезло, что на его пути не встретилось ни одного опытного некровита. Но Габриэль растет, и чем дальше, тем ярче будет его вторая суть.

– Не дождутся, – нахмурилась я. – Сама перечитаю все книги об оборотнях, если О’Дулли не согласится помочь. Раз есть закон – есть прецедент, с помощью которого его можно обойти.

Умненькая Дерси кивнула. Ей, к счастью, не дано было понять, почему я так внезапно прикипела душой к Габби. Не дай бог когда‑либо потерять ребенка и годами носить в себе не излитую материнскую любовь, бессмысленную и беспощадную.

Мы пришли к старой теплице в саду. Парник был в ужасном состоянии: стекла побились, ящики развалились, и все внутри заросло вьюном. Над всем этим «богатством» вытянулись деревья, заслоняя и так скудный свет.

– Здесь ничего не вырастет, – заявила я, – особенно зимой.

– Да, – согласилась Дерси, – если не использовать… Та‑дам!… Это!

Девушка извлекла из травы странный серебристый конус, похожий на женскую шляпку.

– Еще дюжина таких в сарае, – похвасталась помощница.

– Ты что‑то понимаешь? – обратилась я к Габби.

Мальчик шаловливо потряс головой.

– Вот и я тоже.

– Ну смотрите, – разволновалась Дерси. – Это магические лампы. Они заряжаются от природного вита, достаточно положить их в места природной Силы. Родители пользуются такими же, у них круглый год растет морковь и зеленый горошек. Но лампы ужасно дорогие, гораздо дешевле купить овощи на рынке. У родителей теплица окупилась только через три года, просто мама… – девушка замялась, – она считает, что между ртом и едой не должно быть посредников. Ну… мало ли чем там морковку подкармливали и капусту поливали.

– Продвинутая у тебя мама, – уважительно кивнула я. – Скажи только, как нам найти эти самые поля для зарядки?

– Родители вызывали мага, – стушевалась Дерси. – Иначе бы лампы окупились через… два года.

– Все опять упирается в деньги, – вздохнула я. – Жаль, что у меня нулевой дар. Вот что, прихвати лампу с собой. Наш дом такой странный, что я не удивлюсь, если в нем заведется какое‑нибудь магическое поле… если еще не завелось.

Мы двинулись назад. Проверили сарай и убедились, что в нем хранятся магические лампы в количестве пятнадцати штук. Одна даже слабо засветилась, когда Габби взял ее в руки. Но фокус повторить не удалось, и авантюра с зимним огородом отодвинулась на неопределенный срок.

Жаль. У нас были семена и не было денег на хорошее питание. Взнос от Фалькона ожидался через три недели, но Динфэй уже разрабатывал план ремонтных работ по дому, и что‑то мне подсказывало, что итоговая сумма меня ужаснет. И это еще вопрос с отоплением не был решен.

Когда мы вышли на луг перед домом, по траве пронеслась огромная тень. Я задрала голову и успела заметить очертания крупной оранжевой птицы. Фламинго? Что им делать здесь осенью?

– То был феникс, – авторитетно заявил Динфэй, встретив нас у крыльца. – Но не наш господин. Наш господин обязательно навестил бы Фаир‑Глан. Я‑то всегда площадочку для оборота держу чистой, вычищенной.

– Площадочку? – переспросила я.

– Так вон, на доме, ровненькая, чистенькая. Фениксы, когда приземляются и оборачиваются, завсегда много мусорят… перьями жжеными. Такова их природа. А я чищу. Мне не трудно.

Я выразила желание осмотреть фениксодром и поднялась на крышу. Там действительно обнаружилась чисто выметенная площадка, будто побывавшая в небольшом пожаре.

Вот так приземлится бывший муженек и устроит огненное светопреставление. Надеюсь, это не он только что пролетел над нами. А с другой стороны… мог бы и навестить, проверить, чем мы тут заняты, убедиться, что новая хозяйка поместья не сидит сложа руки.

 

– … и полмешка сухой красной фасоли, – упавшим голосом добавила Дерси, водрузив упомянутый продукт на стол.

– Фасоль – это замечательно, – с преувеличенным воодушевлением воскликнула я.

Понимая при этом, что мы в глубокой… яме.

– Паромщик сказал, продукты подорожали, – вздохнул от порога Динфэй. Сначала он хотел сбежать, выгрузив заказ из своей вездесущей тележки. Потом решил остаться, заметив, что мы с Дерси не злимся, а просто переживаем, однако на всякий случай держался ближе к двери. – Ярмарка скоро.