Пятое время года

– Что‑то вроде.

«Ты отклонение, – посмеивался учитель. – Большая сила и грубые пальцы. Грубые для Пряхи, девочка моя, не обижайся. Дар нашёл выход – взаимодействовать с энергией напрямую. Изъян стал преимуществом. Были бы у тебя такие гибкие пальчики, как у Рена, ты не стала бы уникальной».

Будь у Рена мои грубые пальцы, он сохранил бы дар.

– Невероятно интересно, – Совье сложил листы договора и припечатал их рукой. – Госпожа Мур‑Мур, поздравляю с поступлением на государственную службу.

Я поморщилась и тут же постаралась улыбнуться:

– Какие будут распоряжения?

– Пока никаких. Отдыхайте, вчера вы выложились полностью. Единственное, что бы я посоветовал – не приказал, госпожа Мур‑Мур, а именно посоветовал из соображений целесообразности! – поищите квартиру поближе к центру. Каждый раз добираться сюда с окраины затруднительно.

И в этом он был прав, поэтому по пути домой я завернула в ближайшую контору по найму жилья. Комната в доме госпожи Ловен имела лишь одно достоинство – низкую цену. Об отсутствии нормального отопления и ледяной воды я точно плакать не стану. Предприимчивый клерк разостлал передо мной карту Тангера, внятно обрисовал преимущества и недостатки отдельных кварталов и выдал карточки с адресами тех домов, что мне приглянулись.

Обедала я опять у госпожи Ливью. По случаю субботы в зале было не протолкнуться, стоял невообразимый шум, то и дело разносился громкий хохот.

– Иду я туточки со смены, – раскрасневшийся рабочий с широченными плечами и огромными кулаками, молотобоец или камнетёс, жестикулировал так, что его соседи по столу опасливо отодвигались, – иду себе, значица, иду, и вдруг – бабёнка! Нагишом! Вылетает из двери як пробка из бутылки! Ей‑ей, не вру!

– Прям вся голая? – ахнул кто‑то.

– Ну! А за ней ейный супружник выскакивает с выбивалкой. Кричит: «Чтоб ноги твоей в доме не было, поганая потаскушка!» И выбивалкой – хлясть, хлясть её по заду!

– А она?!

– Помчалась с визгом, аж пятки сверкали. До дома Барьé доскакала, дальше я не видел.

– Тю! – фигуристая подавальщица в цветастом переднике принесла поднос с дымящимися тарелками. – Так то господин Ферье шелудивую жёнку с полюбовником поймал!

Девушка нагнулась так низко, что молотобоец уткнулся носом в её пышную грудь и одобрительно крякнул.

– Вчерась госпожа Мур‑Мур в булочной этой фифе нагадала: муж тебя застукает, будешь, мол, бегать в чём мать родила! Другая бы после этого сидела тише воды ниже травы, а Ферье всё нипочём! Муж на службу, полюбовник в дом, а муж возьми да и вернись!

Я спрятала горькую улыбку. Самое распространённое заблуждение – то, что увиденного Пряхой можно избежать. Допустим, я предскажу клиенту, что он утонет в реке. Казалось бы, сиди в этот день дома, запрись на все запоры и никуда не выходи, но нет. Бедолагу позовёт «на минуточку» посмотреть новую лодку сосед, предложит порыбачить лучший друг или подвернётся ещё какая‑нибудь оказия. Предупреждение в этот момент словно стирается из памяти, и человек совершает именно то, что увидела Пряха.

«Будущее нельзя изменить» – было высечено на фронтоне главного корпуса школы. К счастью, таких, кто вытаскивает нити из верхней части узора вселенной, в разы меньше тех, кто тянет их из нижнего слоя. Где‑то одна Пряха на двадцать‑тридцать одарённых. А то, что мы не видим своего будущего или будущего самых близких нам людей, – благо, дарованное Богами. Страшно жить, с точностью до секунды зная, когда потеряешь родителей, мужа, ребёнка…

– Наша Мур‑Мур всем ведьмам ведьма! – молотобоец стукнул пустой кружкой по столу. – Принеси‑ка ещё медовухи, милая.

Меня пока не замечали. Госпожа Ливью в кокетливо повязанной косынке сама принесла мне обед, я сразу же отдала ей осьмушку. Густая мясная похлёбка с пирожками и тыквенная запеканка подняли настроение, а когда удалось выскользнуть из ресторанчика неузнанной, оно вообще вознеслось на недосягаемую высоту. Переменчивая погода Тангера напомнила о себе накрапывающим дождиком, переходящим в ливень, благо пройти оставалось всего две улицы.

Тёмное пятно на фоне светлой стены насторожило. Госпожа Ловен каждую весну красила дом в бледно‑салатовый цвет – не сама, понятное дело, нанимала маляров. За лето краска ещё и выгорала, и съёжившаяся фигурка бросалась в глаза издали. Я ускорила шаг. Не от хорошей жизни кто‑то мокнет под дождём. Внутри заворочалось дурное предчувствие, которое усилилось, когда фигура зашевелилась. Закутанная в шерронский плащ девушка обожгла меня взглядом блестящих чёрных глаз.

– Вы же не прогоните меня, госпожа Андея?

Честно – именно это мне и захотелось сделать: велеть ей немедленно убираться куда подальше. Но губы незваной гостьи посинели и дрожали, с плаща стекала вода, а тонкие замшевые сапожки промокли насквозь.

– Проходи. По лестнице наверх и направо, вторая дверь.

– Вы всё так же великодушны, – прошептала она и скользнула внутрь.

Было в ней что‑то змеиное, недаром среди слуг она держалась особняком. Только я, наивная и счастливая, десять лет ничего не замечала. Теперь я не рискнула бы повернуться к ней спиной даже на секунду и жестом велела идти вперёд. Сердце заныло. Мало мне кошмаров?!

Войдя, гостья остановилась и огляделась. Я попыталась взглянуть на свою комнату её глазами: тесная, холодная, обставленная обшарпанной разномастной мебелью. Облезлый буфет совмещал функции кухни и столовой, единственное окно стыдливо прикрывали простенькие кисейные занавески, покрывало на кровати я раньше постеснялась бы постелить собаке. Ко́ра Эльрéн, которую я помнила, не преминула бы съязвить. Но плачевный вид моей бывшей горничной свидетельствовал о том, что для неё тоже настали трудные времена.

– Что тебе надо? – в лоб спросила я.

Она откинула капюшон, волна густых смоляных волос рассыпалась по плечам.

– Я сбежала из Шерры.

– Мне плевать. Я спросила: что тебе надо от меня?

За год, что мы не виделись, Кора изменилась не в лучшую сторону: не то чтобы похудела или осунулась, но как‑то посерела и утратила прежний лоск. Она потянулась к завязкам плаща, я остановила её жёстким взглядом:

– Тебе не предлагали раздеваться. Отвечай на вопрос и можешь уходить.

– Мне… некуда идти, – Кора опустила голову. – Господин прогнал меня.

– А ты рассчитывала стать второй госпожой Веррен? – я усмехнулась. – Крайне опасное занятие, можешь мне поверить.

– Госпожа Андея, конечно, вы вправе меня упрекать, – в её голосе прорезались слёзы. – Однако, кроме вас, я никого здесь не знаю, мои сбережения закончились, мне не на что жить…