Пятое время года

Без предупреждения я схватила её за руку. После вчерашнего резерв восстановился дай Боги на треть, нить быстро выскользнула, но кое‑что я увидела. Как ни странно, Кору действительно выставили чуть ли не пинком. Надоела, поблёкла. В остальном она, разумеется, лгала, только я и так в жизни не поверила бы, чтобы Кора бежала в чужую страну без денег, без вещей, без связей, надеясь исключительно на моё великодушие.

– Откуда ты вообще узнала, что я жива?

– Кáрел проговорился. Вы приходили тайком, он вас видел.

– И не сказал господину?

– Нет, – Кора помотала головой. – Слуги любили вас, госпожа.

– Не все, – я порылась в кармане и вытащила злотый. – Возьми и убирайся. Этого с лихвой хватит на еду и ночлег.

– Но я думала… я надеялась… Госпожа, я могла бы прислуживать вам!

– Прислуживать? – хотелось рассмеяться, но побоялась, что сорвусь в истерику. – Ты забыла свои слова, Кора? Что ты – благородная дама, а я – трущобная девка? Вот, всё вышло по‑твоему: я живу в фабричном квартале, как мне и положено. Здесь не держат прислугу. Но даже если бы и держали, я скорее гадюку впущу в дом, чем тебя.

– Госпожа! – она бросилась в ноги. – Простите, простите! Пожалейте меня, я совсем одна, мне не на кого опереться, некуда идти! Я не сказала господину, что вы живы, я разыскивала вас и наконец нашла!

– Как правдоподобно, да? – прищурилась я. – Одна‑одинёшенька ты зачем‑то перебралась в Съер, каким‑то чудом угадала, что я в столице, а к моему дому тебя привели Светлые Боги! Неужели ты рассчитывала, Кора, что я осталась такой же наивной дурочкой, какой была? Той, которая десять лет не подозревала, что ты спишь с моим мужем и высмеиваешь меня за моей спиной? Уходи и забудь обо мне навсегда.

Её глаза злобно сощурились, и я добавила:

– Тебе нечем пригрозить. Веррен официально развёлся со мной, так что я свободная женщина. Вольна устраивать свою судьбу, как хочу и где хочу. В Съере я легально. Её Величество королева Ифéния привечает и ведьм, и Прях, лишь бы они не нарушали законы и платили налоги.

– Я могу донести государю, что вы живы, – прошипела она, поднимаясь.

– Доноси, – я равнодушно пожала плечами. – Сильно сомневаюсь, что ради одной недобитой Пряхи он нарушит и без того хрупкий мир между Съером и Шеррой. Да и не в интересах короля объявлять о том, что кто‑то вырвался из лап его палачей. Он же могущественен и непогрешим.

Кора растерялась. Очевидно, она ожидала встретить иную реакцию. Панику или хотя бы страх. Её прежняя госпожа боялась слишком многого. Попасть в глупое положение, показаться недостаточно воспитанной, подвести мужа… Какие мелочи имели для меня тогда значение, стыдно вспоминать! Я пинком распахнула дверь:

– Убирайся. Не знаю, что ты задумала, но ко мне даже не приближайся. Это не Шерра с продажными околоточными, здесь правосудие для всех едино. Подам жалобу в участок – там живо проверят твои документы и отправят в исправительный дом. Нищих и попрошаек в Тангере не жалуют. Работы полным‑полно, у биржи каждый день вывешивают новые объявления о найме.

Она прошла мимо, в коридоре обернулась. На её лице отражалась внутренняя борьба: продолжать разыгрывать из себя несчастную и обездоленную или дать волю ненависти.

– Вы изменились, госпожа. Вместе с красотой лишились сердца.

Я не выдержала – всё‑таки рассмеялась. Кора говорит мне о сердце! Светлые Боги, неужели когда‑то я искренне считала эту особу своей подругой? Глупая доверчивая Дея! Шаги внизу затихли, хлопнула входная дверь.

Нужно сегодня же переехать на новую квартиру.

 

Глава 7

 

Знакомый извозчик согласился за два четвертака возить меня от адреса до адреса, но мне повезло с первым же доходным домом. Он располагался прямо на берегу Тейры, чуть в стороне от Золотого моста. Апартаменты с видом на набережную были мне не по карману, ненамного дешевле просили за не менее шикарные, но расположенные на противоположной стороне, откуда открывалась захватывающая дух перспектива Морского проспекта с великолепным зданием Коллегии в конце. Зато торцевые квартиры первого и второго этажей, окна которых выходили на стены соседних домов, сдавали практически даром. Даром для центрального района, разумеется. Пятьдесят злотых при жаловании в пятьсот можно себе позволить, и я стану хозяйкой двух крошечных комнаток, прихожей, кухни, кладовки размером со шкаф, уборной и личной ванной комнаты, где – о чудо! – текла горячая вода. А главное – в дом недавно провели газ, установили газовые плиты и современные лампы, загорающиеся от простого поворота вентиля. Квартиру сдавали с вполне приличной мебелью, новенькие чугунные батареи неплохо грели, стоимость отопления и газа входила в ежемесячную плату.

Госпожа Ловен не удивилась, узнав, что я съезжаю. Эта незаурядная дама не удивлялась вообще ничему, потому и дожила до девятого десятка в добром здравии. Мы немного поспорили о расчёте, в результате я победила и заплатила только за три последних недели. Вещей у меня набралось на небольшой саквояж, остальное было настолько жалким, что забирать его с собой не имело смысла. Вечер всё равно прошёл в разъездах. Сначала в контору по найму, оформить договор и внести аванс, затем в участок Прибрежного квартала – зарегистрироваться по месту жительства, после в старый участок – сообщить, что выбыла… С наступлением темноты дождь утих, фонари превратили город в бесконечный загадочный лабиринт из мерцающих огней. На Сермяжной я отпустила извозчика.

– Эх, госпожа Мур‑Мур, – вздохнул он. – Покидаете нас, стал быть.

– Вы запомнили адрес? – я заговорщицки подмигнула. – Речная, дом двадцать семь.

– Дык у вас таперича расценки повырастают – вона какие хоромы содержать надо.

– Передайте всем: для моих знакомых цена останется прежней – четвертак за вопрос.

Извозчик просиял и укатил. Мне тоже стало грустно: за год в Сытном квартале я привыкла к его размеренному ритму. Пусть ни с кем особо не сдружилась, но и не чувствовала себя совершенно чужой. Дежурный у входа, совсем молодой парень, из новичков, распахнул передо мной дверь:

– Шикуете, госпожа Мур‑Мур?

– Переезжаю.

– Жаль, – пригорюнился парень. – Не видать нам больше премий.

– Вы и без меня прекрасно справитесь, – улыбнулась я.

Заполнение документов заняло четверть часа – не потому, что я долго возилась. Каждый в участке счёл своим долгом подойти и пожелать удачи на новом месте, под конец я окончательно растрогалась. А затем дверь распахнулась, и влетел Рен, без долгих предисловий ухватил меня за руку и поволок к выходу. Я еле успела подхватить шарф и перчатки.

– Ты что творишь, Мур‑Мур? – зло выпалил он. – Прихожу к тебе домой, старая карга говорит: ты съехала! Ни записки, ни‑че‑го!

– Тебе бы обязательно доложили, господин капитан, – съехидничала я. – Как порядочная ведьма я уже известила службу о перемене адреса.