Пятое время года

– Госпожа Мур‑Мур у нас необычная ведьма, – Рен рывком поднял на ноги молодого человека. – Она действительно видит прошлое. Как вы намерены поступить с вором, господин Периш?

Хозяин магазина повертел в руке ключ и злотый:

– В участок его! Сегодня он ключ от кассы подделал, чтобы Лисси оболгать, завтра ещё чего сообразит и в мой сейф залезет! Господин, вы сами не из Розыскного ли будете? Хватка у вас больно мастерская.

– Из Розыскного, – не стал вдаваться в подробности Рен. – Помогу доставить красавца, а то он глазищами так сверкает, будто сейчас укусит.

– Я ему укушу! – толстяк потряс кулаком. – Ишь чего удумал – напраслину возводить! Лисси, девочка, прости меня… Идёмте, господин, участок тут близко, через три дома. Не замёрзнем.

– Мур‑Мур, мы быстро, – Рен кивнул на кресло, где оставил шарф и перчатки. – Пригляди.

«Пригляди!» А если он задержится до ночи? Даже «быстро» оформить вора – это не пять минут. От волнения я допила ополовиненную Реем чашку чая.

– Госпожа, я сейчас ещё принесу! – Лисси метнулась прочь и вернулась с чайником, сахарницей и чистой чашкой.

– Госпожа, вы не подумайте! Я не воровка! – она налила мне чай и молитвенно сложила руки. – В прошлый раз я взяла из кассы четыре злотых, чтобы заплатить за квартиру, потому что на следующий день жалованье, и я обязательно вернула бы монеты. Так не хотелось занимать под проценты из‑за одного дня! Но господин Периш неожиданно устроил проверку. Он так ругался, так ругался, потом всё же сжалился и простил. Господин Периш добрый, правда…

Лисси натолкнулась на мой скептический взгляд и осеклась.

– Ваш добрый хозяин без доказательств собирался отволочь вас в участок за один пропавший злотый. Месяц тюрьмы и никакой приличной работы после.

– Он мог бы так поступить в прошлый раз, когда я была виновата, – Лисси покаянно вздохнула. – Брать чужое дурно, госпожа.

– Сколько хозяин вам платит, Лисси?

– Тридцать злотых, – бесхитростно призналась она. – Хорошие деньги, госпожа. Это моя вина, что я тогда не рассчитала жалованье. Ещё я получаю осьмушку с каждой проданной вещи.

– Осьмушку с каждой проданной вещи? – я улыбнулась. – Прекрасно! Пока я примеряю эти платья, подберите мне пальто, шарф и перчатки.

– Чёрные? – радостно уточнила Лисси.

– Светло‑серые.

 

Глава 9

 

В новом платье по фигуре я почувствовала себя почти прежней Деей, общительной и весёлой. Когда Рен с хозяином вернулись, мы с Лисси пили чай и болтали.

– Отлично выглядишь, Мур‑Мур, – Рен придирчиво осмотрел меня. – Стальной тебе к лицу.

– Госпожа очень красивая, – простодушно заметила Лисси. – Вам повезло, господин!

Рен промолчал и собрал свёртки. По моей просьбе Лисси упаковала мои старые вещи. В Сытном квартале их никто не назовёт обносками, той же Хелли они вполне ещё послужат.

– Я поймаю коляску, одевайся.

Господин Периш ещё раз извинился перед Лисси и заверил меня в вечной признательности. Возможно, девушка не преувеличивала, и он впрямь был неплохим человеком. Цены в его магазине приятно порадовали.

Дождь к ночи усилился. Между булыжниками мостовой текли ручьи, свет от фонарей разбивался на сотни дрожащих бликов, воздух отчётливо пах сыростью и прелой листвой. Неделя до зимних праздников, в доме напротив уже украсили окна гирляндами и венками из остролиста, а погода плевать хотела на календарь. Ни зима, ни весна, ни осень.

– Пятое время года, – сказала я ночному небу.

– С кем ты разговариваешь? – вынырнул из темноты Рен.

– Сама с собой. Сдаётся мне, нам придётся топать домой пешком. Жаль, что я не ведьма: говорят, они умеют заклинать дождь.

– Если не будет коляски, добегу до участка. Там всегда наготове дежурный экипаж. Воспользуюсь служебным положением.

Бежать не пришлось: вдали показались смазанные зелёные огни. Вскоре мы уже неспешно катили под мерный звук капель по крыше.

– Как ты догадалась, что парень виновен? – неожиданно спросил Рен.

– Прочла его, – удивилась я вопросу.

– Нет. Как ты поняла, что следует прочитать именно его, а не хозяина или продавщицу?

– Ну… – я задумалась. – Он был доволен. Просто сиял. Согласись, странная реакция на случившееся, особенно учитывая, что Лисси – очень привлекательная девушка и должна вызывать сочувствие.

– В особняке Герье ты точно так же безошибочно выделила дочь и зятя. Ты была бы прекрасным розыскником.

– Не начинай, – устало вздохнула я. – Или подожди немного: Совье надоест, что я трачу силы вне службы, и он меня уволит. Обещаю, тогда я приду наниматься к тебе. За этот день я привыкла к положению обеспеченной дамы и вновь голодать не хочу.

– Совье никогда тебя не уволит, – Рен отвернулся и уставился в окошко.

– Откуда ты знаешь?

– Интуиция. Всё, что у меня осталось.

Отражением фонарей в чёрной воде проплыла Тейра. Коляска повернула влево от моста, цокот подков стих.

– Приехали, господа, – пробасил извозчик. – Две осьмушки.

– Ты, мил человек, берега не попутал? – весело уточнил Рен. – Четвертак за десять минут?

– Дак погода‑то какá? Хлещет, як в небе дыра. Не жальтесь, господин хороший, нам с Ласточкой ещё обратно колесить, а отсед седоков на окраину нема.

– Уломал, лови, – монета исчезла в широкой ладони извозчика, и Рен протянул мне руку: – Понеслись, Мур‑Мур. Не проскочим за минуту – вымокнем как последние цуцики.

Он умудрился одновременно подхватить и свёртки, и меня, и мы вихрем домчались до парадного входа.

– Прямо как в школе, – рассмеялась я.

– Да… Ты вечно забывала плащ.

Что значит солидный дом: чистота и тишина, ни непристойных песен, ни забористой ругани, ни запахов подгоревшей еды. На лестнице и в коридоре лежала ковровая дорожка, все лампы исправно светили, на каждой двери сиял начищенный медный номер. Шестая и седьмая квартиры были совсем рядышком.

– Ключ не потеряла? – улыбнулся Рен. – Я однажды…