Ревизор: возвращение в СССР 33

– Но на субботу?

– Постараюсь на субботу, а что?

– Девчонки тоже хотят с ней познакомиться. Можно их тоже пригласить?

– Тогда уж с мальчиками вместе приглашай, – рассмеялся я, подумав, что оно и к лучшему. А то представлял тут себе, как мы будем сидеть вчетвером за столом, ни то, ни сё…

Мы очень классно погуляли. Натанцевались, насмеялись. Галия моя осталась в восторге. Но надолго задерживаться мы не стали. Дома старики с детьми и беременная мама, надо совесть иметь.

Взяли с женой такси и вскоре уже сами купали детей.

– Мне не понравилась эта новая Инга Альфредо, – поджав губы, проговорила жена. – Все девчонки как девчонки, а эта вцепилась в него как клещ и смотрит по сторонам, как Цербер. Такое ощущение, что загрызёт, если к ним подойти попробуешь. Хотя, мы же все со своими мужчинами были…

– Я тоже заметил, что взгляд у неё недобрый. Она на всех так смотрит, не только на девчонок. И, кстати, Альфредо мне счастливым совсем не показался.

– Да? Я тоже подумала, что он на влюблённого не похож…

Сразу и мне, и ей вспомнились не очень приятные моменты в отношениях Инги и Альфредо. Она не ходила одна танцевать с девчонками, не оставляла Альфредо поговорить наедине с парнями. Даже в уборную одна не пошла, заставила его показать, где это… Но мы с женой решили, что он уже взрослый мальчик, пусть сам и разбирается. Тем более мало ли что…

Вспомнился один случай из прошлой жизни, когда мы с товарищами пришли смотреть долгожданный чемпионат, где участвовали наши друзья. А один из нас только женился и пришёл смотреть соревнования с молодой женой. И вот, перед самыми финальными боями, где должен был участвовать наш друг, его молодая жена вдруг категорично потребовала у него уйти, и он подчинился.

Невозможно описать, с каким недоумением и презрением мы все смотрели ему вслед! И крест на нём тогда же поставили, мол, пропал мужик, нас на бабу променял и всё такое… А потом оказалось, что она беременна была и ей плохо стало… Мы потом с друзьями между собой так радовались, что не стали ему тогда сразу ничего высказывать, по горячим следам. Объяснять нам он ничего не стал бы, тем более при ней, и пропала бы наша дружба.

Так и с Альфредо может выйти… Мы тут думаем всякую напраслину, а у них, может, все ладится‑любится.

Из воспоминаний меня вывел звонок. Это оказался Сатчан. Он сказал, что у него есть интересная тема для статьи. Пообещал ему заехать, как будет возможность. А сам минут через пятнадцать, чтоб не вызвать подозрений у пресловутого товарища капитана, пошёл гулять с собакой на соседнюю улицу к телефону‑автомату.

– Привет ещё раз. Что случилось? – спросил я.

– В понедельник собрание в бане «Полёта», – сообщил он.

– А, понял, – ответил я. В принципе, май закончился, всё закономерно. – Слушай, ты в следующий раз говори просто, что на «Полёте» просят в клубе любителей старины в понедельник с лекцией выступить.

– А, кстати, хорошая идея! – на полном серьёзе, как мне показалось, заметил он. – Ты же у них там внештатный сотрудник.

– Э! Хорош! – воскликнул я. – Мне уже хватает выступлений по самое горло.

– Да ладно тебе! Пошутить уже нельзя, – рассмеялся этот провокатор.

***

Москва. Ресторан «Арбат».

Ближе к десяти все начали собираться. Кому‑то надо было девушку проводить, кто‑то должен был сам до одиннадцати в общежитие попасть. Альфредо прощался со своими гостями, искренне благодарившими его за чудесный вечер. Девчонки обнимались на прощанье друг с другом. Мартин тоже поехал провожать свою Илму в общежитие. Альфредо никак не мог этого понять. Весь первый курс они уже встречаются, а она не остаётся у него. Главное, что и он другую ни разу не приводил… Но видя, как тепло они друг на друга смотрят, Альфредо им откровенно завидовал.

А поведение Инги, даже не попытавшейся наладить контакт с его друзьями, точнее, с их жёнами и подругами, сильно напрягло его.

– Нам нужна коробка под подарки, – вывела она его из неприятных раздумий. – Посмотри, сколько тебе всего надарили! Ради этого можно было потерпеть…

– Что потерпеть? – не понял её Альфредо.

– Эту толпу, – ответила она как о само собой разумеющемся. – Не люблю такие сборища.

Итальянец вдруг остро почувствовал, что они с Ингой совершенно разные люди. Он общительный, ему нравятся шумные, веселые компании. А она замкнутая, ей всего этого, вообще, не надо. Есть две подруги и ей достаточно.

Если бы она хотя бы уважала его друзей, но Инга же весь вечер сидела недовольная и даже не пыталась это как‑то маскировать… У него появилось острое желание посадить её в такси и отправить куда подальше. Но он не стал этого делать, понимая, что без скандала, в этом случае, не обойдётся.

Придётся ехать домой и там уже с ней разговаривать, – окончательно решил он, подозвал официанта и попросил его помочь упаковать подарки и вызвать им такси.

Когда они приехали домой, он долго собирался с мыслями, прежде чем начать этот непростой разговор. Инга разбирала его подарки с видом хозяйки и у неё всё время проскакивало в разговоре «мы». Мы то, мы с тобой это… Он слушал, слушал и наконец, не выдержал.

– Инга, нет никакого «мы», – выпалил он. – Мы совершенно разные люди. Сегодня я это окончательно понял. Нам лучше расстаться.

– Альфредо, ты чего? – подошла она к нему. – Ты просто устал. Ложись спать. Сегодня был трудный день. Я тут сама разберусь.

Правда, чего это я? – опомнился он. – Куда я её выставляю на ночь глядя? В ДАС она уже опоздала.

Он лёг спать и отвернулся к стенке.

***

Москва. Квартира Андриянова.

В воскресенье Антон просыпался медленно. Голова болела. Пахло жареным мясом, но аппетита совсем не было…

Что вчера было? – попробовал вспомнить он.

Вспомнил, как показывал Оксане свою коллекцию пластинок и хвастался магниторадиолой «Романтика‑105». Её только начали выпускать в этом году и он сразу приобрёл её себе. Сверху у неё был магнитофон, посередине радиоприёмник, чуть ниже выдвижная панель с проигрывателем, а в самом низу располагались колонки. Всё это было собрано в полированном компактном корпусе и выглядело очень солидно. И более того, специалисты говорили, что это тот самый редкий случай, когда удалось заткнуть за пояс аналогичную импортную аппаратуру.

Затем он вспомнил, как они с Оксаной танцевали вчера под «Историю любви» Поля Мориа… Это же надо было так надраться, – с сожалением думал он, морщась от головной боли.