The Miles club. Эллиот Майлз
– Уязвимая Кейт – такая привлекательная!
Мы смотрим друг другу в глаза, и кажется, будто воздух между нами искрит.
– Ну да… особенно когда еще не протрезвела, – дрогнувшим голосом говорю я.
Он мягко улыбается.
Уходи.
Уходи сейчас же.
Разворачиваюсь и решительно выхожу из кабинета, совершенно растерянная.
И что это было?
Я послушалась Эллиота. Ушла с работы и съездила к врачу, чтобы рассказать о вчерашнем инциденте. Оказывается, это была просто нежелательная побочная реакция, так что этот препарат навсегда вычеркнут из списка «можно как‑нибудь попробовать снова».
Поздний вечер, я устала, пусть и почти весь день слонялась без дела. Хотя причина может быть в моей изрядно потрепанной гордости.
Стыд‑позор, что Эллиот видел меня такой! Да если бы кто угодно увидел меня такой – это кошмар, но с ним… это кошмарно втройне.
Слышу оповещение мессенджера, вижу имя и улыбаюсь; мы с Эдгаром Моффатом переписывались в чате всю неделю. Открываю сообщение:
Привет, Пинки!
Отвечаю, предвкушая что‑то интересное:
Привет, Эд!
Тут же прилетает вопрос:
Что поделываешь?
Набираю ответ:
Лежу в постели, собираюсь спать, а ты?
Нажимаю кнопку «отправить».
То же самое, устал зверски. Вчера был худший вечер в моей жизни.
О нет, что случилось?
Вижу бегущие точки, он набирает ответ, останавливается… Потом точки появляются снова и вновь замирают. Должно быть, рассказ будет длинным. Терпеливо жду, пока Эд закончит.
Я обнаружил одну из моих сотрудниц без сознания на полу в ее кабинете. Пытался вызвать скорую, но, к счастью, с ней не случилось ничего страшного, и я проводил ее домой.
Оставался с ней, пока не пришел ее друг, но потом не мог уснуть всю ночь – так за нее волновался.
Меня аж подбрасывает. Как?!
Не может быть…
Торопливо спрашиваю:
Что с ней случилось?
Точки снова пускаются в пляс, а у меня сердце, кажется, подкатило к горлу и пытается выбраться наружу.
Реакция на анальгетик, который она приняла от боли при месячных.
Ну капец!
В панике прижимаю ладонь к губам… не может быть, чтобы это был он! Да нет же, не может быть, не бывает на свете таких случайных совпадений.
Вот бездна… сердце вот‑вот пробьет грудную клетку. Что мне ему написать?
Надеюсь, с ней все в порядке. Какой ужас, что тебе пришлось это пережить!
О боже мой, о боже мой… о боже мой!!!
Приходит ответ.
Ничего ужасного. И возможно, нет худа без добра.
Сна уже ни в одном глазу, нарезаю круги по комнате, взмахивая руками; в крови бурлит адреналин.
– Да что ж это творится… – слышу собственный панический шепот.
Что б такое написать?
Набираю:
И что за добро ты отыскал в этом худе?
Ответ приходит тут же:
Я на нее запал – немножко.
Глаза у меня лезут из орбит, и я трясущимися руками набираю ответ:
