Варяг. Архонт Росский

Этот мальчишка Машег ничего не понимает в наслаждениях. А бар Раффа, которого по наущению влиятельной родни сделали тарханом и отправили сюда, к русам, ничего не понимает в благе Хузарского хаканата. Да, здесь есть неплохие воины, а меха, которые привозят отсюда, дивно хороши. Но воинов у хаканата хватает и своих, а не хватит, так можно купить исмаилитов. То, чего не хватает всегда, это золото. А золота здесь нет. Золото – у роман. Золото – у эмиров магометанских. Не у русов. И потому они слабы, и нечего им потакать. Те, у кого нет золота, всегда будут рабами тех, у кого оно есть. Может быть, не сразу. Может быть, сначала придется пригнуть их, рычащих от бессильной ярости, к земле и показать настоящую силу. И тогда они поскачут туда, куда направит хозяин. Поскачут сами, хрипя от восторга и визжа от наслаждения быть покорными… Так же, как очень скоро зарычит и завизжит эта своенравная девчонка.

Алп‑Барик представил, как он перехватывает эти тонкие руки с хищно скрючившимися пальцами, опрокидывает ее на живот, наваливается сверху, прижимая животом дергающиеся ягодицы…

Алп‑Барик так погрузился в мечты, что не сразу услышал снаружи очень характерный шум. А когда услышал, то бросился уже не к луку, а к сабле, потому что рубились уже у самого шатра.

Не жалея дорогой парчи, Алп‑Барик широким взмахом рассек стенку шатра до самого низа и выскочил наружу…

И опустил саблю. Потому что увидел только спины. И это были спины своих, вернее, хакановых исмаилитов, которые плечом к плечу бились против множества воинов, окруживших шатер Алп‑Барика. Сколько их и кто они, Алп‑Барик не видел, потому что, стоя на земле, был невелик ростом, но и без того было понятно: исмаилитам, лучшим воинам хакана из тех, что сражаются пешими, приходится непросто. Но они держали оборону вокруг его шатра, и это радовало. Может, еще и обойдется.

Тем не менее Алп‑Барик пожалел, что послушался Ноама и не взял с собой родовую сотню. Сто умелых всадников перебили бы врагов, как уток. Интересно, кто посмел на него напасть? Не печенеги. Те не бьются пешими. Неужели русы? А может, это разбойники с севера, которых так любят нанимать в охрану византийские правители?

Ничего, скоро Алп‑Барик это узнает. Когда застигнутые врасплох исмаилиты окончательно проснутся и обратят врага в бегство.

Но вышло иначе. Строй потомков Исмаила прорвался сразу в нескольких местах и в считаные мгновения.

Алп‑Барик кинулся в бой, не раздумывая. Сабля в его руке запорхала стрекозиным крылом…

И увязла в подставленном ребром щите. Кто‑то сбоку взревел чужим лающим голосом, и через секунду сдавленный с трех сторон девятый сын могущественного шеда Еремии понял, что чувствует прижатая сапогом курица…

 

* * *

 

– Как она? – спросил Сергей, кивнув на бессмысленно шевелящую губами и подхихикивающую девушку.

Сейчас в ней не осталось ни малейшего сходства с Искорой. Все‑таки не одно только личико делает красотку красоткой. На эту девку Сергей даже не взглянул бы. Хотя, может, дело в наркоте, которой ее угостили хузары. Верно говорили в его первой жизни: наркотики – смерть. Души, тела, красоты…

– Она в порядке, – сказал Дёрруд. – Но показывать ее хузарину не стоит. Догадается, что твоя жена – не настоящая.

– Стал бы я настоящей рисковать, – хмыкнул Сергей. – Хотя эту, если что, тоже было бы жалко.

– Ее родня знала, что может быть, – подал голос Милош. – И она тоже. Все согласились, и не за так. И не зря. Жива девка. И с богатым приданым теперь. Что со всем этим добром делать? – Милош окинул взглядом богато оборудованный шатер Алп‑Барика. – Возвращать не будем?

– С чего бы? – удивился Сергей. – Добыча есть добыча. И все, что на хакановых муслимах взяли, – тоже. Рубахи им оставьте. И штаны с сапогами. Раненых у них много?

– С дюжину наберется, – ответил уже Грейп. – Семеро до утра не дотянут. Добить?

– Зачем? Пусть помучаются. А вот похороним всех по их правилам. Я потом с их старшим поговорю.

– Нет у магометан теперь старших, – сказал Милош. – Храбрецы. Все легли.

– Тогда пусть выберут старшего из младших, – велел Сергей. – И я хочу, чтобы они присутствовали при нашем разговоре с Бариком. Видоки нам пригодятся.

– Сделаю, – кивнул Милош. – Там у них трое по‑нашему немного понимают и по‑ромейски тоже.

– А по‑хузарски, надо полагать, болтают все, если в Итиле служат. – Сергей снова глянул на девку. Вроде приходит в себя. Ну и ладно. – Дайте ей попить, и пусть поспит пока, – распорядился Сергей. – А с нашим героем‑любовником мы снаружи поговорим. Милош, Грейп, организуйте. Дёрруд, если я дам знак, попугай его немного. Но не попорти. Мы его не физически, а морально покалечим, – сказал он по‑ромейски.

Его не поняли, но переспрашивать не стали. Знали уже: вождь время от времени выражается непонятно. Но это он сам себе. Если им, то непременно все толково разъяснит.

 

* * *

 

– Вот ты какой, бабский крадун, – произнес Сергей по‑хузарски, присаживаясь на корточки напротив пленника.

– Я – Алп‑Барик! Немедленно меня освободи, иначе мой отец уничтожит и тебя, и весь твой род!

Сказано было по‑настоящему гордо и с достоинством. А это очень непросто, когда стоишь на коленях, а могучий нурман держит тебя за волосы, задирая голову кверху. Так, чтобы торчащая вперед прежде ухоженная, а нынче грязная и спутанная бородка не мешала перерезать горло.

– Его отец – великий хакан Беньяху? – спросил Сергей по‑хузарски у исмаилита, которого выжившие хузарские гвардейцы выбрали старшим.

– Нет.

Наемник хакана Беньяху тоже выглядел гордо. Может, потому, что ему оставили обувь?

– Тогда почему вы с ним?

– Так сказал тот, кто купил наши сабли.

– Что ж, это было хорошее приобретение, – сказал Сергей. – Ваши сабли стоят дорого.

– Но вы нас побили, – спокойно констатировал исмаилит.

– Нас было больше. И мы взяли вас врасплох. Значит, он не сын хакана? Это хорошо. Скажи мне, мохарим, как у вас поступают с теми, кто ворует чужих жен?

– Тот, кто похитил жену правоверного, подлежит смерти, – ответил исмаилит. – После оскопления. Но, – на всякий случай уточнил он, покосившись на Алп‑Барика, – речь идет о жене правоверного.

– Хороший закон, – одобрил Сергей. – Мы другой веры. Да и он тоже. Но законы у нас схожи. Так и поступим. Только сначала…

– Ты не смеешь!.. – возмутился Алп‑Барик.