Велнесс

Поэтому Элизабет сочувствовала Тоби. Она понимала, почему он хочет сидеть один, подальше от всех. В его возрасте она тоже этого хотела. Она вспомнила книжку с картинками, которую постоянно перечитывала, когда была маленькой, даже младше, чем Тоби сейчас: книжка называлась «Сильвестр и магический кристалл», и в ней рассказывалось о мальчике – на самом деле это был ослик, но неважно, – нашедшем магический кристалл, исполняющий желания. Однажды, с кристаллом в руке, он встречает голодного льва и, испугавшись, что лев его сожрет, восклицает: «Вот бы стать камнем!» И превращается в камень. В большой розовато‑серый валун. Дальше все очень печально, потому что, хотя опасность ему больше не грозит, он уже не может поднять кристалл и вернуть себе прежний облик (из‑за отсутствия рук), так что остается камнем. Люди долго ищут его, и он молча смотрит, как они проходят мимо. Потом, естественно, он снова превращается в Сильвестра, и все заканчивается хорошо, но Элизабет обычно до этого не дочитывала; она предпочитала фрагмент перед самым финалом, когда все ищут Сильвестра, но не могут найти. Честно говоря, эту часть – где он был камнем, невидимым и незаметным, – она любила больше всего. Лев растерянно посмотрел на камень и не тронул его, а именно об этом, по сути, Элизабет и мечтала, когда оказывалась новенькой. Чтобы ее не трогали. Или, если уж так нельзя, мечтала хотя бы просто быть стойкой, безразличной и бесстрастной, как камень, в те моменты, когда ей становилось неприятно от всеобщего внимания. Достичь такой же внешней твердости и серой отрешенности, чтобы ничто не могло выбить ее из колеи.

И теперь, столько лет спустя, Тоби прятался за своим планшетом и делал то же самое.

Дети продолжали петь и танцевать. Элизабет подошла к Тоби, села рядом с ним и посмотрела через его плечо на экран, где его пальцы выделывали сложные комбинации со скоростью и ловкостью пианиста: одной рукой он вращал камеру игрока, другой рылся в инвентаре, одновременно ухитряясь свободными пальцами перемещать цифровые блоки. Все это происходило с невероятной скоростью, и Элизабет не могла понять, что именно он делает.

– Слушай, – сказала она. – Не хочешь пойти поиграть с другими ребятами?

Она ждала ответа, но он молча водил пальцами по экрану и гонял пиксельные разноцветные кубики с места на место, не обращая на нее внимания.

– Им там явно очень весело.

По‑прежнему тишина.

– Что ты такое строишь? – спросила она.

– Тайное убежище, – сказал он. – Под землей.

– Под землей? – переспросила она, изображая энтузиазм. – Вау.

– Да, смотри. – Он увеличил изображение, чтобы показать ей. – Вот потайной вход, под деревом. Потом спускаешься по этим ступенькам к двери. Она сделана из чистого незерита, на ней большой замок, а у порога мины‑ловушки.

– Твоя дверь заминирована?

– Я положил на землю нажимные пластины, а под ними динамит. Видишь?

И он вытащил один кубик из обычного, казалось бы, серого пола, чтобы показать нишу внизу, в которой действительно лежал огромный – прямо‑таки пугающе огромный, маниакально огромный – запас взрывчатки. Ярко‑красные связки динамитных шашек уходили на такую глубину, что Элизабет даже не видела, где они кончаются.

– Солнышко, – сказала она, – зачем тебе это?

– Никто не знает, что они тут, – ответил он. – Так что, если кто‑нибудь войдет, все взлетит на воздух.

– Да, но зачем тебе это делать?

Он поднял на нее глаза.

– Чтобы никто не мог войти, – сказал он. – Чтобы меня оставили в покое.

– Но разве в твоем убежище не будет веселее, если пригласить друзей?

Несколько секунд Тоби смотрел на нее в замешательстве. Он очень многое унаследовал от нее – непослушные светлые волосы, сутулость, любовь к уединению, – но когда она вот так встречалась с ним взглядом, невозможно было не признать, что у него глаза Джека – темные, испытующие.

– Как ты думаешь, что лучше, – наконец спросил он, – алмазы или незерит?

– Что такое незерит?

– Металл из другого измерения.

– Что за измерение?

– Темное пространство, где нет солнечного света и не меняется погода.

– Ну тогда, наверное, я бы выбрала алмазы.

– Нет. – Он покачал головой и вернулся к своему экрану. – Незерит лучше.

– Ну ладно.

– Он прочнее и не горит.

С этими словами он продолжил молча что‑то строить и снова перестал обращать на нее внимание.

Позволить Тоби играть в «Майнкрафт» казалось таким хорошим, разумным и даже ответственным решением. В конце концов, игра совершенно невинная: там надо просто строить. Цифровое «Лего», цифровой конструктор «Линкольн Логс», цифровые кубики – как это мило, думала Элизабет, как полезно. Кроме того, она читала исследования, доказывающие, что «Майнкрафт» способен помочь детям с тревожностью и нарушениями концентрации внимания – может научить их сосредотачиваться на одной задаче, разбивать проблемы на отдельные составляющие и решать их пошагово, может показать им, как важно уметь терпеть и откладывать получение удовольствия. И хотя в игре Тоби действительно демонстрировал терпение, трудолюбие, изобретательность и сосредоточенность, как и надеялась Элизабет, – он часто неделями кропотливо возводил огромные многоуровневые миры, целые города, где было все, кроме людей, – увы, это терпение и сосредоточенность проявлялись только в мире «Майнкрафта» и нигде больше. Во всех остальных сферах жизни Тоби оставался таким же импульсивным, даже вспыльчивым, каким был всегда. Только теперь у него появился новый повод для еще более громких истерик – когда ему не разрешали (или разрешали, но недолго) играть в «Майнкрафт».

Игра как будто вытеснила все остальные заботы Тоби, полностью погребла под собой реальный мир. Это была его основная, а иногда и единственная тема для разговоров: он описывал то, что сейчас создает в «Майнкрафте», или то, что будет создавать в «Майнкрафте», или то, что создают авторы многочисленных посвященных «Майнкрафту» ютуб‑каналов, на которые он подписывается. Он даже сам завел канал, где выкладывал так называемые «реакции». Он смотрел, как другие люди играют в «Майнкрафт», и реагировал на это, зачастую с нарочитой театральностью. Элизабет не могла этого понять: Тоби не играл, а реагировал на то, как играют другие, и это, судя по всему, даже казалось кому‑то достойным внимания, что было просто абсурдно. Когда Элизабет была маленькой, считалось, что играть в видеоигры – высшая степень лени. Но потом, несколько лет назад, стало популярным смотреть, как другие люди играют в игры онлайн, вместо того чтобы играть в них самому, и это выглядело еще более вопиющим проявлением лени. А теперь люди смотрели, как другие люди смотрят, как другие люди играют в игры. Это была прямо‑таки эволюция лени по Дарвину. Правда, все эти мысли Элизабет держала при себе. Тоби очень гордился тем, что его канал, который он назвал «Тобинатор», недавно набрал тысячу подписчиков, утверждал, что еще немного – и он будет получать доход от рекламы, и это явно очень его радовало, так что Элизабет сопротивлялась иногда охватывавшему ее сильному желанию отобрать у него планшет и выбросить в озеро.