Замуж за босса. Укрощение строптивой
А вот я всё еще пребываю в прострации и не вполне соображаю, что происходит.
Что мы наделали?! Как же стыдно! Что он подумает обо мне?
– Я задал вопрос.
Ага, и тон тот самый, который мне не нравится. Таким голосом он отчитывает провинившихся подчинённых, я слышала.
Интересно, в чем, по его мнению, виновата я?
– Мужчины нет. Есть работа, учеба, стажировка. Некогда ходить на свидания.
Босс удовлетворённо кивает и переводин внимание на дорогу. Заводит машину, сдает назад, и вскоре мы выезжаем на шоссе.
– Я сделал что‑нибудь такое, что было тебе неприятно?
Он продолжает допрос, сосредоточенно глядя на дорогу.
– Нет, Дмитрий Алексеевич. Это был внезапный порыв, я не собираюсь вам в будущем об этом напоминать. И тем более, кому‑нибудь рассказывать.
Он поворачивается и скользит по мне хмурым взглядом.
– И что мне делать теперь с тобой, Юля?
Пытаюсь мысленно переключиться в рабочий режим, но после такого ошеломляющего оргазма это задача едва ли выполнимая.
– У меня зачеты и защита курсовой. И Герман, наверное, уже приехал…
Раздаётся трель мобильника. А вот и Гера! Как чувствовал прям, что нужно позвонить!
Остаток пути мужчины обсуждают рабочие вопросы. А я тихо радуюсь, что внимание босса переключилось.
Жутко неловкая ситуация.
Но я всё же нахожу себе оправдание.
Если бы Довлатов не был близким другом Сониного мужа… Если бы мы не встретились при очень непростых обстоятельствах, которые, можно даже сказать, нас сблизили… Я бы сейчас умерла от стыда и презрения к себе!
Но всё гораздо сложнее.
Мои чувства к этому мужчине – словно уголёк, который тлел, тлел тихонько три месяца, почти не напоминая о себе. Но стоило нам встретиться снова… и вспышка!
Со мной всё понятно. Но что произошло с ним?
Фигура у меня красивая, да. Но не настолько, чтобы у такого мужчины, как Довлатов, могло снести крышу. Уверена, все его женщины – сплошь красотки.
Так в чём же дело?
За размышлениями проходят пол часа.
На парковке отеля нас встречает Герман. Благодарно мне улыбается и вываливает на босса еще большую кучу информации, чем выдал по телефону.
Мужчины направляются к коттеджам.
– Дмитрий Алексеевич, так можно мне вернуться в Москву? – я пытаюсь перекричать завывающий ветер. – Я вам больше не нужна?
Он оборачивается.
– Нужна, Юля. Мы не закончили.
Цепенею от того, что мне приходит на ум. Не закончили то, чем занимались в его машине? Или он что‑то другое имеет в виду?
– Я за своей одеждой в СПА, – блею, как овца.
– Хорошо, иди.
Разворачиваюсь и, подтягивая сползающие штаны, бегу к бассейну. Там в раздевалке должны были уже высохнуть мои джинсы с блузкой.
Ну и что мне делать дальше? В смысле, как добираться отсюда в город? Да ещё в такую ужасную погоду!
Чтобы связаться с Альбиной, мне нужен мой телефон. А он в сумке в коттедже.
Придётся возвращаться к Довлатову, ничего не поделаешь. А я бы предпочла отложить разговор с ним хотя бы на пару дней.
Захожу в дом и сразу натыкаюсь на Германа. При ярком свете его лицо выглядит сероватым, с тёмными кругами вокруг глаз.
– Как доченька?
– Спасибо, обошлось, – он улыбается. – Перепугались мы, конечно!
– Гер, как мне добраться отсюда домой?
– Никак. Дмитрий Алексеевич сказал, что завтра поедем вместе. Самая главная встреча, ради которой мы здесь – через пол часа. Переночуем и утром пораньше в Москву. Неужели я посплю несколько часов? – он мечтательно вздыхает.
Ладно. Ничего не поделаешь. Сейчас провожу их на эту встречу, сделаю себе чаю и бутеров побольше, и сяду зубрить.
Минут через двадцать Довлатов с Германом спускаются вниз. Босс в чёрных брюках и белоснежной рубашке. Зависаю, не донеся кружку до рта. Как можно быть таким идеальным?! Аж злит! В гостиной прохладно, и я решила остаться в купленном днём спортивном костюме.
Смотрим друг на друга. Он поправляет запонки, я максимально несексуально откусываю бутерброд.
В этот момент в комнату входят еще двое – Хилькевич и элегантная, божественно прекрасная Марго. Вот такую любовницу положено иметь успешному богатому мужчине. Я явно не дотягиваю.
– Дим, на минуту… – говорит Хилькевич, и они уходят в кабинет.
Марго окидывает меня снисходительным взглядом:
– Тебя, конечно же, на переговоры не берут.
– Конечно нет. И не очень понятно, зачем там ты.
– Не расслабляйся, Прохорова. Мой отец договорился с Дмитрием Алексеевичем, и моим наставником будет он. Ясно?
Что‑то я очень сомневаюсь, что нашему боссу кто‑то рискнёт диктовать условия. Даже такой пуп земли, как отец Марго. Ну а там, кто знает?
– Я‑то не расслабляюсь. У нас зачёт и экзамен, ты не забыла? Двоечница.
– Ты рот свой захлопни! Собачий доктор! Зачем тебе юридический, я не пойму?!
– Чтобы отсудить у тебя пару десятков миллиончиков за унижение чести и достоинства, – откусываю бутерброд снова и запиваю чаем.
Она выпучивает красиво накрашенные глаза:
– Мечтай, слабоумная!
– Послушай, Марго! Если не отцепишься от меня, я придумаю что‑нибудь подейственнее, чем макнуть тебя в бассейн!
